"Я знал, что в казарме полно неврастеников. К этому неминуемо приводит служба в охране. Но именно Чурилин казался мне сравнительно здоровым. Я помнил за ним лишь одну сумасшедшую выходку. Мы тогда возили ззков на лесоповал. Сидели у печи в дощатой будке, грелись, разговаривали. Естественно, выпивали. Чурилин без единого слова вышел наружу. Где-то раздобыл ведро. Наполнил его соляркой. Потом забрался на крышу и опрокинул горючее в трубу. Помещение наполнилось огнем. Мы еле выбрались из будки. Трое обгорели. Но это было давно. А сейчас я говорю ему: - Успокойся... Чурилин молча достал пистолет. Потом мы услышали: - Встать! Бригада из двух человек поступает в распоряжение конвоя! В случае необходимости конвой применяет оружие. Заключенный Холоденко, вперед! Ефрейтор Довлатов - за ним!.. Я продолжал успокаивать его: - Очнись. Приди в себя. А главное - спрячь пистолет. Зэк удивился по-лагерному: - Что за шухер на бану? Чурилин тем временем опустил предохранитель. Я шел к нему, повторяя: - Ты просто выпил лишнего. Чурилин стал пятиться. Я все шел к нему, избегая резких движений. Повторял от страха что-то бессвязное. Даже, помню, улыбался. А вот зэк не утратил присутствия духа. Он весело крикнул: - Дела - хоть лезь под нары!.. Я видел поваленную ольху за спиной Чурилина. Пятиться ему оставалось недолго. Я пригнулся. Знал, что, падая, он может выстрелить. Так оно и случилось. Грохот, треск валежника... Пистолет упал на землю. Я пинком отшвырнул его в сторону.
Чурилин встал. Теперь я его не боялся. Я мог уложить его с любой позиции. Да и зэк был рядом. Я видел, как Чурилин снимает ремень. Я не сообразил, что это значит. Думал, что он поправляет гимнастерку"
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
no subject
Date: 2004-08-05 02:23 am (UTC)служба в охране. Но именно Чурилин казался мне сравнительно здоровым.
Я помнил за ним лишь одну сумасшедшую выходку. Мы тогда возили ззков на
лесоповал. Сидели у печи в дощатой будке, грелись, разговаривали.
Естественно, выпивали.
Чурилин без единого слова вышел наружу. Где-то раздобыл ведро. Наполнил
его соляркой. Потом забрался на крышу и опрокинул горючее в трубу.
Помещение наполнилось огнем. Мы еле выбрались из будки. Трое обгорели.
Но это было давно. А сейчас я говорю ему:
- Успокойся...
Чурилин молча достал пистолет. Потом мы услышали:
- Встать! Бригада из двух человек поступает в распоряжение конвоя! В
случае необходимости конвой применяет оружие. Заключенный Холоденко, вперед!
Ефрейтор Довлатов - за ним!..
Я продолжал успокаивать его:
- Очнись. Приди в себя. А главное - спрячь пистолет.
Зэк удивился по-лагерному:
- Что за шухер на бану?
Чурилин тем временем опустил предохранитель. Я шел к нему, повторяя:
- Ты просто выпил лишнего.
Чурилин стал пятиться. Я все шел к нему, избегая резких движений.
Повторял от страха что-то бессвязное. Даже, помню, улыбался.
А вот зэк не утратил присутствия духа. Он весело крикнул:
- Дела - хоть лезь под нары!..
Я видел поваленную ольху за спиной Чурилина. Пятиться ему оставалось
недолго. Я пригнулся. Знал, что, падая, он может выстрелить. Так оно и
случилось.
Грохот, треск валежника...
Пистолет упал на землю. Я пинком отшвырнул его в сторону.
Чурилин встал. Теперь я его не боялся. Я мог уложить его с любой
позиции. Да и зэк был рядом.
Я видел, как Чурилин снимает ремень. Я не сообразил, что это значит.
Думал, что он поправляет гимнастерку"