В СМИ и соц. сетях в последние пару дней пишут об интервью журналиста из Газы Мотаза Аззайзы. Мотаз был одним из самых знаменитых фотожурналистов в Газе после 7/10, за несколько месяцев набрал 12 миллионов подписчиков в Инстаграме, потом уехал из Газы и сейчас живет в Катаре.
Пишут, что Мотаз подверждает, что в Газе любого журналиста, кто скажет что-то против Хамаса, могут "исчезнуть". И он действительно это подтверждает. Но мне весь разговор - подкаст длиной больше трех часов - показался интересным. Он рассказывает там о своей жизни, детстве; о настроениях в Газе; о том, что он делал 7/10, о борьбе между ФАТХ и ХАМАСом и о многом другом.
Я сделал
транскрипт всего подкаста и перевел его на русский и английский (с помощью ИИ).
Я процитирую сейчас те отрывки, что мне показались особенно интересными, но если вам они тоже такими покажутся, возможно, стоит прочесть целиком.
======================================
"Так что в моей жизни ребёнка из Газы очень много разного — именно как у ребёнка. Моя школа называлась Рудольф Вальтер, её построил немец — люди, Арафат построил эту школу. И с первого по шестой класс мой класс был смешанный — девочки и мальчики. Пока не случился переворот и не пришёл ХАМАС.
И в один день кончилось полугодие, мы ушли домой, через три месяца возвращаемся — а посреди школы огромная стена, школу разделили. Половина школы — девочки, половина школы — мальчики, и на ту половину ходить нельзя. Сначала нам повесили что-то вроде мешковины или плёнки, пока не достроили всю стену. И я как будто стою и смотрю на девочек из класса, с которыми учился. Дима, Шамс, как её звали? Мол, бай, прощайте. А они не понимают — я же был в смешанной школе.
С первого по шестой мы были смешанными. Нормально: беру точилку у Димы, беру ластик у Асиль, разговариваю с ними, и общаешься с девочкой как с девочкой — нормально.
И вдруг между нами стена, и новая программа, и взгляд на девушку стал больше… не знаю, слово тяжеловатое, но, наверное, мы стали чувствовать по атмосфере вокруг, что твой взгляд на женщину становится скорее сексуальным, и ты даже с… …и ты ещё маленький: нет, на неё смотреть нельзя, видеть её нельзя, то нельзя, сё нельзя. Чувствуешь: харам, харам, стыдно, стыдно, харам."
===
"Расскажу тебе даже про самое начало: когда я снимал и документировал происходящее, я совсем не обращал внимания на то, насколько люди злы на ХАМАС и на его правительство. Я, клянусь, был сосредоточен только на Израиле. У меня этого даже в мыслях не было. Но я как любой, кто соприкасается с реальностью — в конце концов я соприкасаюсь с реальностью и вижу её.
И вот однажды я снимаю — со мной было даже несколько журналистов, — снимаю перемещённых людей, и среди них человек с птицей в руках. Он прошёл израильский блокпост, досмотр и всё прочее, половину вещей побросал, дом свой оставил позади, он беженец — а птицу свою не не бросил. Это один из тех кадров: человек цепляется за жизнь. Если ты заботишься о животном, о растении, о чём-то ещё — значит, ты человек, понимаешь? Обычный, нормальный, как любой в мире. Меня это как журналиста зацепило, захотелось задокументировать. Я говорю ему: подними птицу, я сниму. Снимаю его, а он говорит: да рассудит меня Аллах с тобой, ХАМАС. И всё. Out of nowhere — я вообще не знал, что он скажет, и в мыслях не было, что он такое скажет, нет.
Для меня это обычное дело, я не вижу тут ругательства; в конце концов человек просто взывает к Богу — как моя мама иногда так говорит про меня, обычное дело. Ну и ладно, выложил, как любое другое, — загрузил в stories, и всё. И вдруг весь мир перевернулся. Люди звонят: что это ты выложил, удали. Я им: что удалить? Что такого? Что случится? — Это выходит против сопротивления."
===
"Ахмад аль-Бикави
Я чувствую, что в операции 7 октября и в геноциде была большая неожиданность: да, верно, люди были в блокаде, но уже года два-три они начали видеть надежду, начали видеть в Газе жизнь.
Мотаз Аззайза
Потому что, смотри, последние два года—
Ахмад аль-Бикави
Начали строить проекты, начали строить кафе, начали… Поэтому я и спрашиваю, какой была твоя повседневность? Что было… Так это чувство настоящее?
Мотаз Аззайза
Да. И к тому же последние два года — это была не то чтобы блокада, ничего такого, отпустило. Уже каждый день рабочие выезжали, выезжали работать в Израиль. 50 тысяч рабочих, все выезжают, работают. Положение в стране улучшилось, открылось много новых проектов. Выезжать стало легче. Вместо того чтобы платить за тансик 1500 или 2000 долларов, ты платишь 200 долларов — и вот ты уже в Каире. Жизнь понемногу стала полегче, пошло. В стране стало почище. Так что никто не ожидал, что почувствуешь, что будет война."
===
"Вот я, например, почему я хотел уехать? Почему? Почему я? Я как молодой парень в Газе не чувствую, что у меня есть правительство, есть опора, что за мной кто-то стоит. А тот, кто выезжал, работал в Израиле рабочим, он рабочий, и при этом ты должен быть женат, должен быть таким-то и таким-то. У нас в Газе была смешная вещь, которую все повторяли: чтобы записаться на выезд на работу, стать рабочим, нужно быть женатым. Так мне же нужны деньги, чтобы жениться, — значит, поехать я не смогу. И при этом тебя как молодого парня ничто не вмещает: в стране ничего нет — ни государственного, ни негосударственного. И всё, большинство тех, у кого есть должности, сидят на своих должностях и работают.
А людей становится всё больше. И в последнее время участились случаи самоубийств. Не говоря уже о тех, кто тонет и уезжает, ладно. Но были ещё и люди, которые кончали с собой. Вдруг видишь — кто-то облился бензином и поджёг себя. А вдруг — кто-то чем-то себя подорвал. Очень многие кончали с собой, потому что у тебя депрессия, у тебя всё накопилось, и никто о тебе не думает. И вдруг парню 35 лет, а он ничего не построил, ничего не сделал, ни машины, ни чего-либо ещё, ничего в жизни не сделал. Так что молодёжь — одна из самых обделённых групп в Газе."
===
"Вот когда ты в оппозиции, что ты сделаешь? Это не демократическая среда, где ты высказываешь своё мнение; нет — ты вдруг обнаруживаешь, что тебя избили, или прострелили тебе ногу, или задели твою честь, или ещё что-нибудь. Так что нет. Зачем мне доводить себя до такого? Всё, я молчу. Да, вот так."
===
[7 октября] Проснулся; нет, никакого страха, мы ещё ничего не понимаем, понимаешь? Не понимаю, вдруг обнаруживаю… Мне говорят: «Мотаз, вставай, шевелись, война началась». Я встал, поднялся на крышу, как всегда, когда начинается обстрел: откуда летят ракеты? Глянуть. Ну как, неужели что-то случилось, их ракетная система сломалась? Или это шпионы такое устроили? Или спецназ зашёл? Или что вообще происходит? И вдруг стоишь дома и слышишь речь Дейфа, когда он вышел и выступил, понял? И всё, то есть… И когда он сказал вот так, я увидел то, что увидел на видео, — и честно говоря, не буду скрывать: были goosebumps, у меня мурашки от того, что происходит, что-то очень большое.
Но одновременно — первое, как чувствовал любой в Газе, и я уверен, 99% жителей Газы думали и чувствовали так же: Господи, убереги от того, что будет. Каждого волновало не столько то, что произошло, сколько то, каким будет ответ, потому что мы знаем Израиль. Прости, но если во времена Шалита они сожгли Газу — а это всего лишь Шалит. Что уж говорить о том, что произошло. И что мы? Господи, убереги, Господи, убереги, нам крышка, стране конец, вот так.
Так что тому, кто тебе говорит, что мы не ожидали такого ответа, — скажи: ты врёшь. Вся Газа ожидала этого ответа. Да и сам ХАМАС знает, какой будет израильский ответ.
===
"7 октября, 6:30 утра я уже был на улице; взял соседского сына, у него была маленькая машина: «Давай, дружище, дам тебе 50 шекелей, только поехали со мной». Да, он поехал со мной; и вдруг — улица Салах-эд-Дин, вот машина «Гольф», впервые такую видим в Газе. Вот израильское такси. Вот… потом машина Кассама, джип, в нём израильские пленные. В каждом районе останавливается, люди выходят смотреть: кто бьёт, кто ударит, кто что; и они едут дальше, а я за ними, снимаю.
Я снимаю, но мне и в голову не пришло поднять руку, ударить, плюнуть, обругать или сделать что-нибудь. И если честно, причина этого, наверное, в том понимании, которое дала мне Газа за прошедшее время: оккупация ведь всё фиксирует, и они любят мстить."
===
"Я хочу вернуться к тому, о чём ты сказал. Ты говорил, что думал про себя и не хотел публиковать. Можно я пойму, откуда эти колебания?
Мотаз Аззайза 1:59:03
Во-первых, потому что так было заведено у наших отцов и дедов. Во-вторых, я не хочу лезть в столкновение с ХАМАС во время войны, потому что окажешься сожжённой картой, понимаешь? Тебе запросто могут пришить любое обвинение, или тебя кто-то побьёт, или на тебя нападут. И у меня на глазах такое случалось со многими — за одно сказанное слово; а на войне они очень свирепые, сами себя не выносят, понимаешь? Так что этого хочется избегать. Вот однажды один — даже их же собственный сын, журналист, был со мной, — не знаю, бросил слово какому-то... ...полицейскому и всё такое, хотя человек был выгнан из своего дома, всё потерял.
В ту же ночь я ушёл, а наутро вернулся и вижу его лицо — красное, синее, всех цветов. Что такое? Что случилось? Оказалось, ночью они напали, навалились на него — 16 человек, избили за одно слово. А он их же сын."
===
Где моя тема? Я понял: ты как палестинец имеешь выбор, у тебя должно быть право на самоопределение. Мы всю жизнь боремся за право на самоопределение. Так не приходи же ты как палестинец лишать меня его. Вот, например, ты выбрал, что хочешь сопротивляться, — со всем уважением, ты увидишь, как я отдам тебе честь, я тебя защищу, я буду у тебя за спиной. Понадобится помощь — помогу. Но нельзя так: из-за того, что тебе захотелось сопротивляться, ты идёшь сопротивляться, потому что ты так хочешь, окей? — и забираешь с собой всех моих родных, всю мою семью, следом за тобой. Если ты хочешь умереть — не забирай с собой другого, кто не выбирал смерть вместе с тобой. Окей? Вот и вся история.
...
Вот, например, с 7 октября и до сих пор. Приведи мне хоть одного палестинца в секторе Газа, которого защитило оружие ХАМАС. Правда. Правда. Это вопрос, в котором я не набиваю себе цену, никого не обвиняю, не объявляю предателем, не приписываю шпионаж и не принижаю ничьих усилий. Кто бы ни сопротивлялся Израилю. Но правда: твоё оружие, то, которое ты держишь в руках. Правда, с того дня, как это случилось. Я даже про раньше не говорю. С 7 октября по сегодня. Ты защитил хоть одного палестинского ребёнка? Вот ты, например, как человек, который смотрит со стороны. Ты видел, чтобы чьё-то оружие защитило палестинца от от оккупации? Никто никого не защитил. Никого не защитил. Никого не защитил. Не защитил.
...
Вот разве ХАМАС не согласилась сдать оружие — «складировать оружие», раз им не нравится этот термин? Термин для них важен. При том же смысле. Согласились складировать своё оружие. Так ты же мог согласиться ещё 11 октября 2023 года. Почему? Почему у нас должны погибнуть 200 тысяч? Почему? Почему, дорогой? Почему тебе так легко, что у нас погибнут 200 тысяч? Почему — сегодня мир, он что, остановился? Клянусь, не остановился. Сдвинулся хоть на пядь? Нет, 70% Газы у Израиля. Что ты дал Палестине? Тебе говорят: мы, мол, положили палестинский вопрос на стол. Какой стол? Ты вернул палестинский вопрос в Средние века. Ты довёл женщин Газы до того, что они мочатся среди крыс. Ты, то есть.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
