стихи

[avva]

Очень, очень понравилось недавнее Алексея Цветкова:

стал он звать золотую рыбку
голосом молвит человечьим
хочет в бабы секретаршу ритку
и за декабрь ипотеку тоже нечем
приплыла к нему рыбка спросила
записала в блокнот и все забыла
ни чтоб здрасьте ему ни он спасибо
чайка подписью под досье залива
что еще скажешь синему морю
плесни в стакан чем помочь горю

эти рыбки и вся морская закуска
сочинение без совести и чести
жизнь как мессинский пролив где узко
там и нет прохода утони на месте
что ни утро ни дома нигде ни ритки
пушкин на ветвях кот ученый в мыле
так и тянет к прибору типа бритвы
кота наголо и себе опочить в мире
прах любое богатство грош вся гордость
детство кончится и ничего не будет
в синем море лишь человеческий голос
без человека кричит оторванный бурей
умирает чайка голову в перья прячет
голос чуть помолчит и опять плачет

Comments

[kblcbka.livejournal.com]

Ой, спасибо! А я чуть не пропустила. И вообще, пользуясь случаем, раз уж выскочила: Вы чудесный :)

[pritula.livejournal.com]

вообще-то не читаю стихи в сети (ну не совпадает их ритм с темпами серфинга), а вот это прочел с удовольствием. Спасибо.

[krace.livejournal.com]

какой ужас

[anpetrushin.livejournal.com]

Забавно

[ploxo.livejournal.com]

сильный текст

[crivelli.livejournal.com]

http://lena-shagina.livejournal.com/92606.html?view=2771134#t2771134

[avva.livejournal.com]

Спасибо :)

Строчков

[myjj.livejournal.com]

Жил пророк со своею прорухой
У самого белого моря,
Пророк ловил поводом дыбу.
Раз закинул он долгие нети-
Свято место вытянул пустое,
Вновь закинул пророк свои эти-
Выпали хлопоты пустые,
В третий раз закинулся старый-
Вытащил золотую бирку
Инвентарный номер 19-938
Говорит ему бирка золотая
Инвентарный номер 19-938
Человеческим голосом контральто:
Смилуйся, пожалей меня, старче
Отпусти, зарок, на свободу
На подводную лодку типа «Щука»
Что потоплена глубинною бомбой
В сорок пятом году под Волгоградом
Ждет меня там завхоз, не дождется
Заливается горьким и слезами
Ты пусти курок, меня в воду
Упусти! Услужу тебе службу,
Сделаю, чего не попросишь.
Ей с уклоном нырок отвечает:
Попущу, тебя, доча, на волю
Лишь исполни одну мою просьбу:
Не спокойно мне со своею прорехой
Вишь, поехала, как моя крыша-
Ты поправь, да, плыви себе с Богом
Отвечает бирка золотая
Инвентарный номер 19-938
Савоярским альтом мальчуковым:
Не печалься, сурок, не кручинься,
А ступай успокой свою душу
Мы непруху твою мигом поправим
Нам застреха твоя не помеха
Будет крыша краше не надо!
И сказавши, голосом вскричала командирским:
- Срочное погружение! Тревога!
- Носовой отдать! Задраить люки!
- По местам стоять! В отсеках осмотреться!
- Перископ поднять!
- Торпеды, готовьсь к бою!
- Диферент на нос! Глубина – сорок!
- Скорость пять узлов! Курс сто двадцать!
- Штурмана ко мне!
- Акустик, слушать!
- Вашу мать, в реакторном отсеке
И ушла в глубину, как булыжник.
Вот хорек домой возвратился-
Видит, крыша его в полном порядке
Вся фанерная и с красной звездою
И табличка с адресом прибита:
Мол, загиб чирок смертью героя
В сорок пятом году под Волгоградом
На подводной лодке типа «Щука»,
Где служил бессменно завхозом.
А пониже бирка золотая
Инвентарный номер 19-938
В изголовье сидит его старуха
Говорит ему голосом профундо:
- Дурачина, ты, простокваша!
Жил, да, жил бы со съхавшей крышей
Не вхотел ты быть прорабом духа-
Вот теперь лежи и не вякай
Ибо сказано у Еклиссиаста:
«Лучше жить собачей жизнью,
чем посмертно быть трижды героем»
(конец цитаты)

[ru-medved.livejournal.com]

Мне больше по душе такой стиль
ШТОРМ

Ветер с полночи влагой окапал
крап листвы; обезлунела мгла.
К утру шторма тяжелая лапа
пляж накрыла и мол потрясла.

Дыбясь, волны, как пифии, нервно
поднимались - и крылья плащей
ввысь летели стремительно-мерно
в гроздьях брызг и ошметках лучей.

А когда из лазурного ада
шла девятая счетом - была
вся подобьем весеннего сада,
возрастала, взмывала, цвела.

Малахитовой лавой кипящей
было море вблизи - а вдали
темно-хвойной тайгой, уходящей
за другие пределы земли.

Потемнело - и вдруг посветлело -
и за дымкой залива дома
засмеялись - и вновь налетела,
как по ходу трагедии, тьма.

Свет порывами несся; на ком бы
ни сиял - погасал - и ни зги.
Шли валы чередой гекатомбы,
нежной пены роняя клоки.

Мы, стоящие на галерее,
обогнувшей уступы кряжа,
на развитье событий смотрели,
солью ветра с волненьем дыша.

Пел, как хор, этот ветер крепчавший
гул ударов роняя к ногам:
Мир,- он все еще полная чаша,
подносимая к вашим губам.
(http://www.dolmod.ru)