inclinations

Прочитал роман Рональда Фирбенка "Склонности" (Ronald Firbank, Inclinations). Фирбенк жил на рубеже веков (1886-1926) и оставил после себя с десяток романов, написанных очень странным стилем, что-то вроде эстетствующего гротеска. Романы Фирбенка почти целиком состоят из диалогов, с отдельными вкраплениями описаний и действий; в них не то чтобы нет сюжета, он есть, и более или менее прочитывается из диалогов, но создается впечатление, что автор не очень в нем заинтересован. Все внимание автора приковано к репликам персонажей, которые расцвечены причудливостью, балансирующей на грани абсурда.

Еще

Стиль Фирбенка повлиял на многих писателей начала 20 века, но сейчас его редко вспоминают. Я не удержался от соблазна прочитать "Склонности" после того, как в статье о делении романов на главы (а эту статью в свою очередь я нашел благодаря неизменно интересному LanguageHat, которого стоит читать, если вы еще не) этот роман Фирбанка приводится в пример, потому что его 20-я глава целиком выглядит вот так:

"Mabel! Mabel! Mabel! Mabel!
Mabel! Mabel! Mabel! Mabel!"

и мое любопытство взяло верх над благоразумием и предусмотрительностью.

В романе "Склонности" есть сюжет, но его немного. Писательница-биограф отправляется в Грецию и берет с собой в это путешествие 15-летнюю девушку из приличной шотландской семьи (вышеупомянутую Mabel); в Греции девушка влюбляется в итальянского графа, сбегает с ним и выходит за него замуж; потом вместе с младенцем навещает свою семью в Шотландии. Но действительно этим событиям в тексте уделяется минимум внимания, и даже их надо вычитывать внимательно из вычурных реплик персонажей. Процитированная выше 20-я глава означает то, что девушка сбежала с графом, прямо это нигде не сказано, но крики Mabel! Mabel! - это ее ищут.

Вычурные реплики персонажей соединяются в диалоги, плавно переходящие друг в друга, лишь изредка разбавленные авторской речью. Одна интересная особенность диалогов Фирбенка, которую стоит упомянуть - он раньше многих известных авторов почувствовал и передал, как в беседе иногда каждый участник на самом деле произносит монолог, не обращая особого внимания на реплики собеседников. Фирбенк доводит эту склонность до той же грани абсурда, как и все остальное. Учитывая то, что он почти никогда не указывает, кто произносит какую фразу, выходит, что его диалоги - это длинные наборы реплик, часто не связанные единой логической нитью, прыгающие между персонажами в случайном порядке и зачастую оказывается неясным, кто собственно это сказал, не говоря уж - зачем. Эффект дезориентации при чтении всего этого возникает довольно сильный и не всегда приятный.

Несколько цитат. В следующей реплике весь Фирбенк; ее произносит второстепенная героиня, австралийка, которая по всему миру ищет своих родителей (как и почему, не объясняется), наши герои встречают ее в Греции, и она говорит следующее (и создается впечатление, что ради этой фразы Фирбенк вообще придумал эту Miss Dawkins и больше она его ничем не заинтересовала):

"After this I propose to do the I's... India, Italy, Ireland, Iceland..."

Вот еще одна яркая фраза, которая мне запомнилась, из одного из редких авторских описаний, а не цитат:

Through the open windows, a line of trees, leaning all one way, receded across the garden like figures escaping from a ball.

Наконец, процитирую краткий диалог из другого раннего романа этого автора. Джослин Брук, автор небольшого исследования творчества Фирбенка, предлагает этот диалог в качестве лакмусовой бумажки: если вам это нравится и смешно, имеет смысл попробовать читать Фирбенка, если нет - то вряд ли. Две женщины обсуждают нового викария:

'Probably a creature with a whole gruesome family?' she indirectly enquired.
'Unhappily he's only just left Oxford.'
'Ah, handsome, then, I hope.'
'On the contrary, he's like one of those cherubs one sees on eighteenth-century fonts with their mouths stuffed with cake.'
'Not really?'
'And he wears glasses.'
'But he takes them off sometimes?--'
'That's just what I don't know.'

Мое мнение - это что это смешно, но недостаточно. Когда вся книга состоит из подобных диалогов в ущерб всему остальному (и большинство этих диалогов все-таки неизбежно проходные), то мне становится скучно, и "Склонности" я дочитывал через силу. Я не жалею, что прочитал один роман Фирбенка, но это очень отчетливо "не моё", и больше не буду. Но какой странный автор! Какой исключительно странный автор.

ду фу

Ду Фу (712-770). Вторая часть стихотворения 761г. в оригинале и переводах.

---

漫成二首
II
江皋已仲春，
花下復清晨。
仰面貪看鳥，
回頭錯應人。
讀書難字過，
對酒滿壺頻。
近識峨眉老，
知余懶是真。

---

В единении с природой, II

Встречаю я
Весеннюю зарю

Там, где цветы
Заполонили сад.

И с завистью теперь
На птиц смотрю.

А людям
Отвечаю невпопад.

Читая книги -
Пью вино за двух,

Где трудно -
Пропущу иероглиф.

Старик отшельник -
Мой хороший друг -

Он знает,
Что я истинно ленив.

761 г.
(перевод А.И.Гитовича)

---

On the Spur of the Moment, II

River slopes, already midmonth of spring;
under the blossoms, bright mornings again.
I look up, eager to watch the birds;
turn my head, answering what I took for a call.
Reading books, I skip the hard parts;
faced with wine, I keep my cup filled.
These days I've gotten to know the old man of Emei.
He understand this idleness that is my true nature.

(translated by Burton Watson, The Selected Poems of Du Fu, 2002)

---

Haphazard Compositions, II

On the river floodplain it is already mid-spring,
under the flowers once again a clear morning.
I raise my face, avid to watch the birds,
I turn my head, mistakenly to answer someone.
When I read, I pass over the hard words,
with ale before me, full pots are frequent.
Recently I've gotten to know an old fellow from Emei,
he understands that my indolence is my true nature.

(translated by Stephen Owen, The Poetry of Du Fu, 2016)

---

Already mid-spring on the riverside,
Sunrise opens beneath the blossoms again.
Hoping to see the bird, I look up. And
Turning away, I answer . . . no one there.

I read, skipping over hard parts easily,
Pour wine from full jars. . . . The old
Sage on O-mei is a new friend.
It is here, in idleness, I become real.

(translated by David Hinton, The Selected Poems of Tu Fu, 1989)

---

On this river-bank Middle Spring has come.
Under trees in flower at the morning's prime
I can lean to look at the swinging birds.
I lie to the man who asks my health.

I read. I skip unfamiliar words.
I face wine and I fill my cup to the brim.
'Tis not long since I met Hermit O Mei.
He knows the truth—just how lazy I am.

(translated by Edna Worthley Underwood and Chi Hwang Chu, Tu Fu: Wanderer and Ministrel Under Moons of Cathay, 1929)