мы с васичкой

Понравился этот отрывок из длинного и интересного интервью с лингвистом Александром Жолковским:

Зачем заниматься наукой? Чтобы узнать, как обстоят дела на свете. А литера­туроведение исследует то, как устроено чтение, понимание и все в голове человека. А насколько это интересная и важная вещь, я иногда показываю на примере рассказа Чехова «Душечка». У Душечки нет души (хотя Толстой считал иначе). Она только повторяет мнения своих мужчин: сначала мужа, театрального режиссера Ванички, потом торговца лесом Васички, потом своего бойфренда-ветеринара и даже его сына. Я преподаю на английском языке — и некоторые вещи непереводимы. Например, когда она живет с Ваничкой, она говорит: «Мы с Ваничкой». И все в городе уже так их и называют — «мы с Ва­нич­кой». А потом Ваничка умирает, и она становится женой Васички. И гово­рит: «Мы с Васичкой». А по-англий­­ски нельзя сказать: «Мы с Васич­кой» — нет такой идиомы. И переводчики пишут: «Vasichka and I». Это очень неважный перевод, а хорошего быть не может. Но Чехов на этом не останавливается. Ветеринар Володичка, с которым у нее тоже случается роман, говорит ей, когда она хочет присоединиться к беседам о болезнях коров: «Когда мы, ветеринары, говорим между собой, то, пожалуйста, не вмешивай­ся». С лингвистической точки зрения «мы» Душечки можно назвать инклюзивным, а «мы» ветери­нара — эксклюзивным: он ее исключает из «мы», она остается без этого «мы». Заметим, что если Ваничка и Васичка умирают, то ветеринар уезжает и спа­сается от этой вампирической Душечки благодаря правильному употреблению местоимений. Так владение грамматическими категори­ями может спасти человеку жизнь.

(взахлеб прочитал это интервью, а также с Апресяном и с Мельчуком на том же сайте - там еще есть много --)