марш смерти
Jan. 13th, 2026 12:31 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
avvaВ книгах Росса Томаса то и дело встречаются такие замечательные виньетки, никак не связанные с сюжетом, как вот эта например из "Out on the Rim", которую сейчас читаю. Один из персонажей, Арти Ву, китаец, выросший в Америке, находится в Филиппинах, и по дороге между Манилой и другим городом решает остановиться у мемориала батаанскому маршу смерти, который случился во время ВМВ в 1942-м. Действие романа происходит в 1986-м, и вот этот отрывок (ИИ-перевод с моей правкой, нормального перевода этого романа нет, я читаю в оригинале):
Ву снова остановился, запер машину и поднялся на невысокий холм, чтобы осмотреть мемориал, воздвигнутый, как утверждалось, на том самом месте, где в 1942 году закончился Батаанский марш смерти. Ву проезжал мимо этого мемориала несколько раз, но ни разу не останавливался, и ему было любопытно, что написано на мемориальной доске. Но доски не было. По крайней мере Арти Ву не смог ее найти.
Единственным другим посетителем оказался долговязый краснолицый мужчина с редеющими седыми волосами и хромотой, который бродил вокруг, фотографируя своим «Инстаматиком».
— Где мемориальная доска? — спросил его Ву.
— Наверное, кто-то спёр, — ответил мужчина с акцентом, который, как подумал Ву, мог быть из одной из Дакот или, возможно, из Миннесоты.
— Ни фига себе история, — сказал Ву.
— Ни фига себе марш.
— Вы были слишком молоды.
— Мой папа, — сказал мужчина. — Я до сих пор так о нём думаю. Папа. Он отправился на острова в тридцать девятом. Мне тогда было два года. Даже не знаю, дошёл ли он до этого места. Так и не узнал, что случилось — в смысле, с ним самим. Но я подумал, что заеду и, ну, знаете, отдам дань уважения.
Ву кивнул. Мужчина оглядел окрестности, и увиденное ему явно не понравилось. — Могли бы немного приукрасить тут.
— Люди предпочитают забывать проигранные войны, — сказал Ву.
Мужчина кивнул. — Наверное. — Он прищурился на Ву сквозь тридцатиградусное марево. — Вы ведь не японец?
— Нет, — ответил Ву.
— На секунду мне показалось, что вы могли быть одним из япошек, которые, возможно, знали моего папу и — а, чёрт, вы понимаете, о чём я подумал.
— Ну да.
Мужчина повернулся, словно бросая последний взгляд на мемориал маршу смерти. — Да ебись оно конем, все равно я его не помню.
Ву снова остановился, запер машину и поднялся на невысокий холм, чтобы осмотреть мемориал, воздвигнутый, как утверждалось, на том самом месте, где в 1942 году закончился Батаанский марш смерти. Ву проезжал мимо этого мемориала несколько раз, но ни разу не останавливался, и ему было любопытно, что написано на мемориальной доске. Но доски не было. По крайней мере Арти Ву не смог ее найти.
Единственным другим посетителем оказался долговязый краснолицый мужчина с редеющими седыми волосами и хромотой, который бродил вокруг, фотографируя своим «Инстаматиком».
— Где мемориальная доска? — спросил его Ву.
— Наверное, кто-то спёр, — ответил мужчина с акцентом, который, как подумал Ву, мог быть из одной из Дакот или, возможно, из Миннесоты.
— Ни фига себе история, — сказал Ву.
— Ни фига себе марш.
— Вы были слишком молоды.
— Мой папа, — сказал мужчина. — Я до сих пор так о нём думаю. Папа. Он отправился на острова в тридцать девятом. Мне тогда было два года. Даже не знаю, дошёл ли он до этого места. Так и не узнал, что случилось — в смысле, с ним самим. Но я подумал, что заеду и, ну, знаете, отдам дань уважения.
Ву кивнул. Мужчина оглядел окрестности, и увиденное ему явно не понравилось. — Могли бы немного приукрасить тут.
— Люди предпочитают забывать проигранные войны, — сказал Ву.
Мужчина кивнул. — Наверное. — Он прищурился на Ву сквозь тридцатиградусное марево. — Вы ведь не японец?
— Нет, — ответил Ву.
— На секунду мне показалось, что вы могли быть одним из япошек, которые, возможно, знали моего папу и — а, чёрт, вы понимаете, о чём я подумал.
— Ну да.
Мужчина повернулся, словно бросая последний взгляд на мемориал маршу смерти. — Да ебись оно конем, все равно я его не помню.
