о литературных мечтаниях

[avva]

У Джойса в "Улиссе" Стивен Дедал вспоминает, в потоке сознания, свои мечты о том, как его книги будут читать потомки. Обратите внимание на цитату из "Гамлета" (фраза про кита), а также на совершенно непереводимую грамматическую иронию вокруг слова one в последнем предложении.

А не набирал что ни вечер по семи книг, прочесть из каждой по две страницы? Я был молод. Раскланивался сам с собой в зеркале, пресерьезно выходил на аплодисменты, поразительное лицо. Ура отпетому идиоту! Урря! Никто не видел - никому не рассказывай. Собирался написать книги, озаглавив их буквами. А вы прочли его "Ф"? Конечно, но я предпочитаю "К". А как изумительна "У". О да, "У"! Припомни свои эпифании на зеленых овальных листах, глубочайше глубокие, копии разослать в случае твоей кончины во все великие библиотеки, включая Александрийскую. Кому-то предстояло их там прочесть через тысячи лет, через махаманвантару. Как Пико делла Мирандола. Ага, совсем как кит. Читая одну за одной страницы одинокого однодума кого уж нет не одну сотню лет будто сливаешься заодно с тем одиночкой который как-то однажды...

Reading two pages apiece of seven books every night, eh? I was young. You bowed to yourself in the mirror, stepping forward to applause earnestly, striking face. Hurray for the Goddamned idiot! Hray! No-one saw: tell no-one. Books you were going to write with letters for titles. Have you read his F? O yes, but I prefer Q. Yes, but W is wonderful. O yes, W. Remember your epiphanies written on green oval leaves, deeply deep, copies to be sent if you died to all the great libraries of the world, including Alexandria? Someone was to read them there after a few thousand years, a mahamanvantara. Pico della Mirandola like. Ay, very like a whale. When one reads these strange pages of one long gone one feels that one is at one with one who once ...

У Джорджа Сондерса в отличном рассказе "The Falls" один из героев мечтает о том, как его записки в блокноте обнаружат, когда он уже будет знаменит (русского перевода у меня нет):

That was some good stuff, if only he could remember it through the rest of his stroll and the coming storm, to scrawl in a passionate hand in his yellow pad. He thought with longing ardor of his blank yellow pad, he thought. He thought with longing ardor of his blank yellow pad on which, this selfsame day, his fame would be wrought, no, on which, this selfsame day, the first meager scrawlings which would presage his nascent burgeoning fame would be wrought, or rather writ, and someday someone would dig up his yellow pad and virtually cry eureka when they realized what a teeming fragment of minutiae, and yet crucial minutiae, had been found, and wouldn't all kinds of literary women in short black jackets want to meet him then!

У кого еще персонажи мечтают о том, как их будут читать в будущем?

Comments

[http://users.livejournal.com/_benvenuta_/]

Много у кого, наверное, но сразу вспомнилось только это.

Д. Карнеги "Как перестать беспокоиться и начать жить?"

"Как написано в британской энциклопедии, Лев Толстой последние 20 лет жизни был самым почитаемым человеком в мире:
С 1890 по 1910 год нескончаемый поток почитателей совершил паломничество в ясную поляну, чтобы взглянув на его лицо, услышать звук его голоса, дотронуться до его одежды. Каждое слово, которое он произносил, записывалось. Но что касается жизни, — обычной жизни — здесь Толстой проявлял меньше здравого смысла в свои 70 лет, чем Франклин в 7 лет! У него вообще не было здравого смысла. Вот, что я имею в виду.
Толстой женился на девушке, которую очень любил, они были счастливы так, что вставали на колени и просили у бога, чтобы он продлил, как можно дольше, их неземное блаженство. Но Софья Андреевна была по натуре очень ревнивой. Она переодевалась крестьянкой и следила за каждым шагом мужа, даже во время прогулок в лесу. У них вспыхивали ужасные ссоры. Она стала ревновать его даже к собственным детям. Однажды схватила ружье и прострелила фотографию своей собственной дочери. Она каталась по полу с бутылкой опиума около рта и грозилась совершить самоубийство, в то время как дети, забившись в угол, кричали от страха.
А что делал Толстой? Я не виню его за это — он ломал мебель, он был достаточно раздражен. Но он делал хуже. Он вел личный дневник. Дневник, в котором все вину возложил на жену. Это был его "свисток"! Он хотел, чтобы грядущие поколения оправдали его и возложили всю вину на его жену.
А что делала жена в ответ на это? Она, конечно, вырывала страницы из дневника и сжигала их. Она начала вести свой дневник, где считала его негодяем, Софья Андреевна написала даже роман "кто виноват?", В котором представляла своего мужа дьяволом, а себя — святой. И что в результате? Почему эти два человека превратили свой дом в то, что Толстой называл "сумасшедшим домом"?
Очевидно, было несколько причин. Одной из них было жгучее желание произвести впечатление на окружающих. Да, мы те потомки, о чьем мнении они беспокоились! А много ли мы задумываемся о том, кто из них виноват?
Нет, у нас достаточно своих проблем, чтобы тратить время, думая о Толстом. Вот цена, которую эти два несчастных человека заплатили за свисток! 50 Лет жизни в аду — только потому, что ни у одного из них не нашлось здравого смысла сказать: "Остановись!" Ни один из них не сказал: "Пора немедленно остановиться. Мы растратим жизнь. Сейчас же скажем: — Довольно."

[gershshpraihler.livejournal.com]

толстого (точнее, толстых) довели ахматова, лиля брик и поклонницы марины цветаевой.