кусок жизни

В автобусе сразу за передней дверью сидела старуха в жёлтом пальто и с хищным взглядом. Каждую минуту-две она начинала громко говорить, не кричать, а именно очень громко говорить:

— Тоф аравим! Тоф Усама бин Ладен! Чтоб Америка как Хатынь была!

(первые два предложения — на ломаном искажённом иврите: хорошо арабы! хорошо Усама бин Ладен!)

Проходит минута, и она опять то же самое, слово в слово, повторяет.

Другие пассажиры старались не обращать на неё внимания, или отшучивались, а она с ними пыталась вступать в яростные споры, правда, говорила она по-русски с вкраплениями нескольких известных ей ивритских слов, поэтому они ничего не понимали.

Потом какую-то реплику в свою сторону она уловила, и что-то её возмутило, и она начала вместо "тоф аравим" повторять: "йеhудим ганавим йеладим! йехудим ганавим йеладим!" (на ломаном иврите: евреи воруют детей, евреи воруют детей).

Потом я сошёл на своей остановке, а автобус поехал дальше.

навязчивая ассоциация

Чёрт побери, всякий раз, как я присматриваюсь к картинке "заскринить этот комментарий" (глаз, перечёркнутый красной линией наискосок), вспоминаю "Андалузского пса" Бунюэля, и понятно, думаю, какую сцену из него.

Никак не могу от этого избавиться, так может, теперь хоть и других заражу.

о виртуальном

Обсуждаю виртуалов с виртуалом, пытаясь в процессе поточнее сформулировать, почему мне обычно (не всегда! но обычно) неинтересно общаться с виртуалами.