о шкафчике с обувью

sestra_milo пишет о шкафчике с обувью:

А еще Любимая Подружка рассказала, что ее Любимый Мужчина, планируя совместную жизнь, вдруг заявил - ты только извини, ничего личного, и пойми меня правильно - но в нашем с тобой доме не будет этого вашего ужасного русского обычая держать шкафчик с обувью на входе. Только русские так делают, нигде в мире так не принято!
Это был взрыв шаблона у меня и у нее. Мы стали вспоминать дома, в которые были вхожи. Во всех русских домах шкафчик с обувью стоит где-нибудь в прихожей. И, все-таки, кажется, он прав - во всех нерусских домах обувь прямо у входа не стоит.
А где же все эти люди тогда держат свою обувь??!!
- У себя в шкафу, - ответил Любимый Мужчина.
Вы знаете, это совсем другое видение мира и другая цивилизация. Как это можно - зайти в дом и сразу не переобуться в тапочки. Как можно не поставить обувь в шкафчик прямо у входа? Как же теперь жить?
Я бы на ее месте серьезно бы подумала, прежде чем съезжаться с таким человеком.

"Штирлиц понял - это провал".

В том смысле, что у меня по этому критерию дом "нерусский".

о распределении полов в сша

А вот это интересно, я не знал:

It could just be that your problem is that single-male and single-female populations have segregated themselves geographically, as in the US. Over there, the West Coast has a huge surplus of single males, the East Coast has a huge surplus of single females, and as you move towards the center of the country (where I think people are less geographically mobile, and thus less self-segregating) the surpluses disappear.

Даже карта есть на эту тему:

подсмотрено на реддите

P.S. Это из специального подреддита http://www.reddit.com/r/trypophobia, посвященного боязни объектов с множеством маленьких дырочек.

раскраска

На внутреннем форуме кто-то в шутку (подчеркиваю, в шутку) предложил в качестве вопроса на интервью в Гугл:



Раскрасить в правильные цвета, не подсматривая нигде.

Я совершенно точно не смог бы, и завалил бы этот вопрос.

V.

spintongues напоминает, что в этом месяце исполнилось 50 лет публикации первого романа Томаса Пинчона, V.

Даже не верится, что он был опубликован еще до убийства Кеннеди (50-летие которого наступит на нас в ноябре), а еще больше не верится, что автору было всего 26 лет.

Тем, кто не читал Пинчона, я бы посоветовал начать с более короткого и доступного The Crying of Lot 49, но потом - если понравится, зацепит и поймете, что Пинчона надо читать - обязательно не пропустить V. по дороге к неизбежной "Радуге тяготения" (Gravity's Rainbow). Это сложный роман, который трудно ухватить и удержать в уме целиком, он расползается на темы и персонажей, которые словно стремятся опять собраться вместе, но им это не очень удается. Но в этом разбитом калейдоскопе вертятся такие сцены, люди и главы, что на плавных и стройных картинах не найдешь.

Вот небольшой отрывок из V., одно из десятков небольших отступлений в выдуманные автором мини-истории. Действие происходит в канализационных тоннелях под Нью-Йорком, где герои преследуют аллигатора.

Nearly as he could figure, he was on the East Side, uptown somewhere. He was out of his territory - God, had he chased this alligator all the way crosstown? He rounded the bend, the light from the pink sky was lost: now there roved only a sluggish ellipse with him and the alligator at foci, and a slender axis of light linking them.

They angled to the left, half uptown. The water began to get a little deeper. They were entering Fairing's Parish, named after a priest who'd lived topside years ago. During the Depression of the '30's, in an hour of apocalyptic well-being, he had decided that the rats were going to take over after New York died. Lasting eighteen hours a day, his feet had covered the breadlines and missions, where he gave comfort, stitched up raggedy souls. He foresaw nothing but a city of starved corpses, covering the sidewalks and the grass of the parks, lying belly up in the fountains, hanging wrynecked from the streetlamps. The city - maybe America, his horizons didn't extend that far - would belong to the rats before the year was out. This being the case, father Fairing thought it best for the rats to be given a head start - which meant conversion to the Roman Church. One night early in Roosevelt's first term, he climbed downstairs through the nearest manhole, bringing a Baltimore Catechism, his breviary and, for reasons nobody found out, a copy of Knight's Modern Seamanship. The first thing he did according to his journals (discovered months after he died) was to put an eternal blessing and a few exorcisms on the water flowing through the sewers between Lexington and the East River and between 86th and 79th Streets. This as the area which became Fairing's Parish. These benisons made sure of an adequate supply of holy water; also eliminated the trouble of individual baptisms when he finally converted all the rats in the parish. Too, he expected other rats to hear what was going on under the upper East Side, and come likewise to be converted. Before long he would be spiritual leader of the inheritors of the earth. He considered it small enough sacrifice on their part to provide three of their own per day for physical sustenance, in return for the spiritual nourishment he was giving them.

Accordingly, he built himself a small shelter on one bank of the sewer. ( Read more... )