![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
avvaЖан-Батист Грёз был французский художник 18 века. В 1760-е он прославился сентиментальными портретами девушек, матерей и отцов семейств в бытовых ситуациях, и некоторое время был самым почитаемым творцом среди парижского бомонда. После революции о нем забыли и он умер в нищете.
На вершине его славы его картины вызывали восторженные, и зачастую очень подробные, отклики критиков и почитателей.
Об этой картине, "Девочка оплакивает мертвую птичку", писали очень много восторженных слов, но никто, наверное, не превзошел Дени Дидро (того самого, основателя Энциклопедии). Его объяснение происходящего на этой картине (из сборника "Салон 1765 года") хочется процитировать целиком. Это тот случай, когда читаешь, и думаешь, что уже невозможно дальше пойти, но ему опять удается.
За 150 лет до Фрейда хочется сказать, что иногда мертвая птичка это всего лишь мертвая птичка.
"Девушка, оплакивающая мертвую птичку. Какую прелестную элегию, дивную идиллическую поэму создал бы на этот сюжет Гесснер! Полотно Грёза — словно иллюстрация к отрывку из какого-то его стихотворения. Эта картина поистине одна из приятнейших и, бесспорно, самая интересная во всем Салоне. Девушка изображена на ней лицом к зрителю, голова ее опирается на левую руку, а перед ней на решетке клетки лежит птичка с поникшей головкой, распластанными крыльями и беспомощно вздернутыми лапками. Вглядитесь, как естественна поза девушки, как прелестна ее головка и изысканна прическа, как выразительно ее лицо! Она и впрямь глубоко страдает и вся проникнута своим горем. А как написана клетка, где успокоилась птичка, как изящно обвивает ее гирлянда зелени! А рука девушки, ну что за рука! Только посмотрите на эти словно живые пальцы и эти ямочки, на то, как чуть порозовели пальцы там, где на них опирается голова! Как все это очаровательно, и не склоняйся мы перед горем страдалицы, нам так и хотелось бы поцеловать ее руку. В этой девушке все очаровывает, даже самый ее наряд. Как воздушен и легок ее шарф, как он славно наброшен! Увидев эту картину впервые, так и хочется воскликнуть: «Прелестно!» — а возвратившись к ней, вновь и вновь повторять это. Вот уж и ловишь себя на том, что начинаешь заговаривать с малюткой и утешать ее.
Мне самому, помнится, не раз случалось говорить ей: — Милое дитя, как глубока и безутешна ваша скорбь! Что скрывает ваша грусть и задумчивость? Как, и все это из-за птички? Ведь вот вы не плачете, вы погружены в горестные думы. Смелее, малютка, откройте мне свое сердце, скажите по правде: разве лишь смерть этой птички так глубоко отрешила вас от всего вокруг? Но вы потупили взор и ничего не отвечаете... слезы вот-вот потекут из ваших глаз. Я не довожусь вам отцом, я ни нескромен, ни строг, но дайте же мне сказать, как было дело. Ваш поклонник любил и уверял вас в своей любви, он так страдал, и как же было перенести муки того, кого любишь? Но дайте продолжить, не протягивайте ручку к моим губам! В то утро вашей матери не было дома; он пришел и застал вас одну. Как он был пылок, красив, как прелестен и нежен! Сколько любви горело в его глазах, сколько подлинной страсти сквозило в его речах! Он был у ваших ног — как же иначе? — и говорил слова, идущие прямо в душу. Он держал вашу руку, и временами вы ощущали на ней жар его слез. Ваша мать все не возвращалась и не возвращалась, в чем же вы здесь виноваты? Вот вы уже и плачете, а ведь я не для того говорю все это. Да и что толку в слезах? Он дал вам слово и уж ни в чем от него не отступится. Случись человеку счастье повстречать подобное вам дитя, приникнуть к нему, полюбить... Поверьте, это навеки.
— А моя птичка? — Ну-ну, улыбнитесь! Ах, друг мой, как жаль, что не довелось вам увидеть, как прелестны были ее улыбка и слезы! Но я продолжаю: — Что там ваша птичка? Разве помнят о ней, когда человек забывает о самом себе? Ваша мать вот-вот должна была воротиться, ваш любимый ушел. Как же он был окрылен и доволен! Каких усилий стоило ему покинуть свою милую! Да не глядите вы так на меня — я все это знаю! Сколько раз он вставал и снова садился, сколько раз вновь и вновь твердил слова прощания и все не мог покинуть вас, сколько раз уходил и опять возвращался! Я вижу, как он теперь беседует со своим отцом, столь оживленно и весело, что трудно не заразиться этим весельем.
— ...А моя мать? — Ну что ж, она возвратилась, стоило ему только уйти, и застала вас погруженной в себя, такой, как вы были только что. Она что-то говорила вам, но вы словно не слышали, просила о чем-то, но вы делали совсем другое. Иногда слезинки дрожали у вас на ресницах, и вам приходилось то и дело отворачиваться, чтобы украдкой смахнуть их. Все это в конце концов вывело из себя вашу матушку, и она принялась вас отчитывать — вот и представился случай вволю поплакать и облегчить ваше сердце. Мне продолжать? Боюсь, как бы это не заставило вас страдать сызнова, но уж если вы сами желаете — что ж! Ваша мать огорчилась, увидев вас всю в слезах, и подошла, чтобы утешить свое дитя. Она взяла ваши руки в свои, прикоснулась губами ко лбу и щекам, но вы только пуще расплакались. Вы наклонили головку, личико ваше слегка порозовело — вот-вот, совсем как сейчас. Вы прильнули к ее груди. Сколько ласки было в материнских словах, и как вновь и вновь страдали вы от этого! что вам было в ту минуту до бедной птички, которая тщетно махала крылышками, звала вас, словно желая дать знак и горько сожалея о вашей забывчивости! Вся в своих мыслях, вы не слышали и не замечали ее. Вы не сменили ей воду и не подсыпали зернышек — и вот этим утром ее не стало. Вы все не опускаете глаз? Что ж я могу еще добавить? Ах, ну конечно, это он сам подарил вам птичку, но не печальтесь, он найдет другую, еще прелестней. И это еще не все? Вы устремляете на меня свой взор, полный грусти, и словно вопрошаете... Мне не под силу догадаться. Вдруг смерть этой птички таит в себе еще что-то? Что же мне делать и как о том дознаться? Быть может, он был неверен? Да нет, это сущее наваждение, такого быть не может! Но, друг мой, уж не смеетесь ли вы, представляя себе почтенного господина, которому пришла охота утешать написанную на холсте девушку, потерявшую птичку или еще что-нибудь? Но, признайтесь, ведь она и вправду прекрасна и достойна любопытства! Я не любитель доставлять страдание, но был бы не прочь стать причиной ее горя.
Замысел этого маленького полотна так тонок, что далеко не всем удалось в него проникнуть. Многие полагали, что юное создание оплакивает лишь своего чижика."
На вершине его славы его картины вызывали восторженные, и зачастую очень подробные, отклики критиков и почитателей.
Об этой картине, "Девочка оплакивает мертвую птичку", писали очень много восторженных слов, но никто, наверное, не превзошел Дени Дидро (того самого, основателя Энциклопедии). Его объяснение происходящего на этой картине (из сборника "Салон 1765 года") хочется процитировать целиком. Это тот случай, когда читаешь, и думаешь, что уже невозможно дальше пойти, но ему опять удается.
За 150 лет до Фрейда хочется сказать, что иногда мертвая птичка это всего лишь мертвая птичка.
"Девушка, оплакивающая мертвую птичку. Какую прелестную элегию, дивную идиллическую поэму создал бы на этот сюжет Гесснер! Полотно Грёза — словно иллюстрация к отрывку из какого-то его стихотворения. Эта картина поистине одна из приятнейших и, бесспорно, самая интересная во всем Салоне. Девушка изображена на ней лицом к зрителю, голова ее опирается на левую руку, а перед ней на решетке клетки лежит птичка с поникшей головкой, распластанными крыльями и беспомощно вздернутыми лапками. Вглядитесь, как естественна поза девушки, как прелестна ее головка и изысканна прическа, как выразительно ее лицо! Она и впрямь глубоко страдает и вся проникнута своим горем. А как написана клетка, где успокоилась птичка, как изящно обвивает ее гирлянда зелени! А рука девушки, ну что за рука! Только посмотрите на эти словно живые пальцы и эти ямочки, на то, как чуть порозовели пальцы там, где на них опирается голова! Как все это очаровательно, и не склоняйся мы перед горем страдалицы, нам так и хотелось бы поцеловать ее руку. В этой девушке все очаровывает, даже самый ее наряд. Как воздушен и легок ее шарф, как он славно наброшен! Увидев эту картину впервые, так и хочется воскликнуть: «Прелестно!» — а возвратившись к ней, вновь и вновь повторять это. Вот уж и ловишь себя на том, что начинаешь заговаривать с малюткой и утешать ее.
Мне самому, помнится, не раз случалось говорить ей: — Милое дитя, как глубока и безутешна ваша скорбь! Что скрывает ваша грусть и задумчивость? Как, и все это из-за птички? Ведь вот вы не плачете, вы погружены в горестные думы. Смелее, малютка, откройте мне свое сердце, скажите по правде: разве лишь смерть этой птички так глубоко отрешила вас от всего вокруг? Но вы потупили взор и ничего не отвечаете... слезы вот-вот потекут из ваших глаз. Я не довожусь вам отцом, я ни нескромен, ни строг, но дайте же мне сказать, как было дело. Ваш поклонник любил и уверял вас в своей любви, он так страдал, и как же было перенести муки того, кого любишь? Но дайте продолжить, не протягивайте ручку к моим губам! В то утро вашей матери не было дома; он пришел и застал вас одну. Как он был пылок, красив, как прелестен и нежен! Сколько любви горело в его глазах, сколько подлинной страсти сквозило в его речах! Он был у ваших ног — как же иначе? — и говорил слова, идущие прямо в душу. Он держал вашу руку, и временами вы ощущали на ней жар его слез. Ваша мать все не возвращалась и не возвращалась, в чем же вы здесь виноваты? Вот вы уже и плачете, а ведь я не для того говорю все это. Да и что толку в слезах? Он дал вам слово и уж ни в чем от него не отступится. Случись человеку счастье повстречать подобное вам дитя, приникнуть к нему, полюбить... Поверьте, это навеки.
— А моя птичка? — Ну-ну, улыбнитесь! Ах, друг мой, как жаль, что не довелось вам увидеть, как прелестны были ее улыбка и слезы! Но я продолжаю: — Что там ваша птичка? Разве помнят о ней, когда человек забывает о самом себе? Ваша мать вот-вот должна была воротиться, ваш любимый ушел. Как же он был окрылен и доволен! Каких усилий стоило ему покинуть свою милую! Да не глядите вы так на меня — я все это знаю! Сколько раз он вставал и снова садился, сколько раз вновь и вновь твердил слова прощания и все не мог покинуть вас, сколько раз уходил и опять возвращался! Я вижу, как он теперь беседует со своим отцом, столь оживленно и весело, что трудно не заразиться этим весельем.
— ...А моя мать? — Ну что ж, она возвратилась, стоило ему только уйти, и застала вас погруженной в себя, такой, как вы были только что. Она что-то говорила вам, но вы словно не слышали, просила о чем-то, но вы делали совсем другое. Иногда слезинки дрожали у вас на ресницах, и вам приходилось то и дело отворачиваться, чтобы украдкой смахнуть их. Все это в конце концов вывело из себя вашу матушку, и она принялась вас отчитывать — вот и представился случай вволю поплакать и облегчить ваше сердце. Мне продолжать? Боюсь, как бы это не заставило вас страдать сызнова, но уж если вы сами желаете — что ж! Ваша мать огорчилась, увидев вас всю в слезах, и подошла, чтобы утешить свое дитя. Она взяла ваши руки в свои, прикоснулась губами ко лбу и щекам, но вы только пуще расплакались. Вы наклонили головку, личико ваше слегка порозовело — вот-вот, совсем как сейчас. Вы прильнули к ее груди. Сколько ласки было в материнских словах, и как вновь и вновь страдали вы от этого! что вам было в ту минуту до бедной птички, которая тщетно махала крылышками, звала вас, словно желая дать знак и горько сожалея о вашей забывчивости! Вся в своих мыслях, вы не слышали и не замечали ее. Вы не сменили ей воду и не подсыпали зернышек — и вот этим утром ее не стало. Вы все не опускаете глаз? Что ж я могу еще добавить? Ах, ну конечно, это он сам подарил вам птичку, но не печальтесь, он найдет другую, еще прелестней. И это еще не все? Вы устремляете на меня свой взор, полный грусти, и словно вопрошаете... Мне не под силу догадаться. Вдруг смерть этой птички таит в себе еще что-то? Что же мне делать и как о том дознаться? Быть может, он был неверен? Да нет, это сущее наваждение, такого быть не может! Но, друг мой, уж не смеетесь ли вы, представляя себе почтенного господина, которому пришла охота утешать написанную на холсте девушку, потерявшую птичку или еще что-нибудь? Но, признайтесь, ведь она и вправду прекрасна и достойна любопытства! Я не любитель доставлять страдание, но был бы не прочь стать причиной ее горя.
Замысел этого маленького полотна так тонок, что далеко не всем удалось в него проникнуть. Многие полагали, что юное создание оплакивает лишь своего чижика."
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2017-12-29 02:46 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-29 02:50 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-29 02:55 pm (UTC)Ленту, конечно, разнесло.
no subject
Date: 2017-12-29 03:01 pm (UTC)Охренел тоже
no subject
Date: 2017-12-29 03:23 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-29 04:00 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-29 04:30 pm (UTC)Некоторые стили не видят width, но отрабатывают height. Другие не видят в упор height, но видят width.
При этом поведение картинки в виде поста и во френдленте этого же стиля может диаметрально различаться.
Поэтому человек может проверить у себя пост, проверить у себя ленту и нагадить всем, чьи профили содержат другой баг.
no subject
Date: 2017-12-29 04:34 pm (UTC)В ленте - не масштабируются картинки под экран.
Поэтому знающий человек уменьшает размер размещаемой картинки, оставляя при желании ссылку на полный вариант.
no subject
Date: 2017-12-29 04:41 pm (UTC)2) всегда жива надежда, что этот, весьма раздражающий ДАВНИЙ БАГ уже починили.
no subject
Date: 2017-12-29 06:07 pm (UTC)Предлагаете мне перепробовать все стили, чтобы убедиться в истинности или ложности вашего высказывания?
no subject
Date: 2017-12-29 09:22 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-29 04:46 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-29 08:21 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-29 08:43 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-29 02:56 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-29 03:11 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-29 02:59 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-30 03:26 am (UTC)no subject
Date: 2017-12-29 03:02 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-29 03:17 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-29 03:54 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-29 04:19 pm (UTC)bbc
Date: 2017-12-29 04:21 pm (UTC)https://www.youtube.com/watch?v=ugjLIUjFYKo
see 8min:30sec
no subject
Date: 2017-12-29 04:26 pm (UTC)Позволю себе лишь одно мелкое замечание: по-русски этого художника зовут не Грёзе, а Грёз.
no subject
Date: 2017-12-29 08:42 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-29 08:55 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-29 05:27 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-29 05:33 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-29 09:25 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-30 04:16 am (UTC)no subject
Date: 2017-12-30 08:36 pm (UTC)c-mon
Date: 2017-12-30 09:20 pm (UTC)e.g.
diderots-salons-art-criticism-of-greuze-chardin-boucher-and-fragonard
"
What captures the critic’s attention most is Greuze’s painting of a young girl who bemoans the loss of her bird. Using Greuze’s symbolic images to create his own story about a girl who regrets the loss of her virginity,
"
no subject
Date: 2017-12-29 06:07 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-29 10:00 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-29 07:07 pm (UTC)no subject
Date: 2017-12-29 10:34 pm (UTC)И уж во всяком случае это гораздо интереснее, чем например, такое вот красноречие:
A president (https://www.usatoday.com/story/opinion/2017/12/12/trump-lows-ever-hit-rock-bottom-editorials-debates/945947001/) who would all but call Sen. Kirsten Gillibrand a whore is not fit to clean the toilets in the Barack Obama Presidential Library or to shine the shoes of George W. Bush.
This isn’t about the policy differences we have with all presidents or our disappointment in some of their decisions. Obama and Bush both failed in many ways. They broke promises and told untruths, but the basic decency of each man was never in doubt.
Donald Trump, the man, on the other hand, is uniquely awful. His sickening behavior is corrosive to the enterprise of a shared governance based on common values and the consent of the governed.
It should surprise no one how low he went with Gillibrand. When accused during the campaign of sexually harassing or molesting women in the past, Trump’s response was to belittle the looks of his accusers. Last October, Trump suggested that he never would have groped Jessica Leeds on an airplane decades ago: “Believe me, she would not be my first choice, that I can tell you.”
no subject
Date: 2017-12-30 09:37 pm (UTC)no subject
Date: 2018-01-01 01:23 am (UTC)no subject
Date: 2018-01-01 05:24 pm (UTC)