avva | о выезде из россии

Предлагаю к обсуждению запись Евгения Рощина (политолог, Принстонский университет) на тему уезжающих сейчас после мобилизации из России. На Западе сейчас набирает силу точка зрения "нечего их впускать, пусть остаются и свергают режим", которая мне кажется наивной и совсем не полезной. По-моему, Рощин хорошо об этом говорит. Оригинал в фейсбуке.

"С начала мобилизации с тревогой следил за выездом многих знакомых и друзей за пределы России. Хочется сказать несколько слов о них, особенно в свете того, что этим людям кто-то сейчас запрещает въезд в Шенгенскую зону или предлагает отправлять их менять власть в своей стране.

Этот аргумент предполагает, что стоит народу захотеть и он сможет сбросить своего правителя. Подразумевается, что при автократии люди живут, как когда-то писал де ла Боэти, в «добровольном рабстве». Но стоит им перестать жить по правилам автократа, как такой режим сразу и падет. А если люди не сбрасывают режим, а живут как жили, то они как бы его принимают и разделяют ответственность за его действия. В этом аргументе, как подсказывает опыт наблюдений, кроется ошибка. Быть народом, ответственным за политический режим или государство, означает способность контролировать действия режима и правила им формулируемые. В этом случае жизнь по правилам и будет означать их принятие. Политическая ответственность народа будет связана с его участием в выборах, существованием независимых СМИ, судом и других институтов контроля и участия. Это участие дает возможность говорить о таком «руссоистском» коллективном субъекте. Субъектность народа формируется в результате обсуждения, планирования и координации общих действий. Когда эти действия должным образом обсуждены, субъектность народа продолжает выражаться в простом принятии жизни по общим правилам.

В России давно уже нет выборов, а все публичное обсуждение ограничено двором автократа и ведется в его интересах. Несогласные с курсом граждане могли бы обратиться к оппозиции, но она вся в тюрьме или изгнании. Полицейское государство делает все для предотвращения возникновения неподконтрольных ему горизонтальных связей. В таких условиях независимое от автократа коллективное действие невозможно, а индивидуальное быстро карается мощным репрессивным аппаратом. Таким образом, в России нет ни народа как субъекта, ни его выраженного согласия. Есть разрозненное множество индивидов. Мнение многих из них нигде не представлено и не имеет шансов на представительство. В такой среде «жизнь по правилам» невозможно трактовать как негласное согласие с режимом. Это сообщество еще можно представить в виде известной картинки с обложки Левиафана, но в данной фигуре нервная система передает импульсы лишь в одном направлении.

Возможностей для политического действия у людей в таком сообществе практически не осталось. Можно попробовать устроить забастовку или выйти в пикет, чтобы потом быть задержанным по произвольным основаниям. На индивидуальном уровне остается только базовое политическое действие уже по поводу отношения с сувереном, не олицетворяющим общую волю. Человек может попробовать выйти из общественного договора, в буквальном смысле выйдя за пределы границ суверенной власти.

Да, кто-то кинет камень в уезжающих, сказав, что они спасают свою шкуру. Я же считаю, что мы недооцениваем значение политического действия уезжающего, которой и которому необходимо многое переосмыслить, принимая одно из важнейших решений в жизни. Не говоря уже о моральном измерении отказа убивать других людей."