свидетельства

[avva]

Анна Эпштейн-Рудницки в фейсбуке вчера:

Свидетельства (записано сегодня).
1. "Если быть сиротой, то лучше в Беери"
Сестра-близнец Дальи, Ясмин, вместе с мужем и двумя дочками погибла в кибуце Беери 7 октября. Третий племянник, старший сын сестры, жил в том же кибуце, но в отдельном доме и остался жив - до него террористы не дошли. Он слышал, как убили его родителей и сестер: одна из девочек набрала его номер, когда поняла, что в мамад, где они прятались, сейчас войдут. Он услышал в телефоне ее голос, потом крики на арабском, потом выстрелы. Потом короткие гудки.
- Слава Богу, - говорит Далья. - Они погибли все вместе, их тела нашли рядом, они были одеты, тела были целые. Их просто застрелили, они умерли мгновенно, их не мучали.
Она забрала из уцелевшего, только перевернутого вверх дном и прошитом пулями, дома духи сестры, пижаму племянницы, рисунки другой племянницы, которые сейчас выставлены в Доме художников в Тель-Авиве. Вернется ли ее племянник в Беери? "Он пока не может. Для него Беери это был дом, мама и папа, сестры... И ничего не осталось. Хотя если уж быть сиротой, то лучше в Беери - это одна большая семья".
Во сне Далья иногда обнимает сестру, они вспоминают детство в Аргентине. "Я очень земной практичный человек, - говорит Далья, - но я хочу научиться общаться с тем миром, который за пределами этого. Мне нужна моя сестра, я хочу чувствовать ее присутствие".
2. Орьян. Белая бабочка
Орьян, медсестра, которая учится на акушерку, была на вечеринке Нова с другом Гаем. Им удалось сбежать, они бежали, пока в них стреляли со всех сторон, несколько километров, потом Гай лег на землю, достал телефон и отправил сообщение: "Мама, я тебя люблю". Убрал телефон и прошептал одними губами Орьян: "Я тебя люблю". Они все же встали и пошли дальше, пока не дошли до каких-то кустов посреди поля. И решили, что спрятаться будет правильнее, чем бежать по открытой местности. Шесть часов они просидели в кустах, а прямо над ними, на дороге, почти все шесть часов дежурили террористы. Орьян и Гай лежали на сухих листьях, которые шуршали при любом движении, поэтому двигаться они - шесть часов - не могли. Переговаривались глазами и губами. "В какой-то момент, - говорит Орьян, - я приняла мысль, что видимо я не переживу сегодняшний день. У нас не было воды, мы лежали на солнце, я чувствовала, что наступает обезвоживание, батарейки телефона оставалось два процента, и прямо над нами все время разговаривали по-арабски террористы. Достаточно было, чтобы один из них просто посмотрел вниз, и он бы нас увидел. Я понимала, что умру. А потом я увидела возле куста белую бабочку. И я сразу подумала, что это душа моего дедушки. Он был религиозным человеком, и девочкой я ходила с ним в синагогу. И я подумала, что видимо я достаточно усердно молилась, лежа в этих кустах, и он услышал меня и пришел мне на помощь, и нас спасут".
Их спас тот самый Оз Давидиани, который под пулями вывез из района вечеринки в безопасное место больше ста человек.
3. Надав. Помело
Надав бежал босиком по колючкам несколько километров - колючки из его ступней доставали потом четыре дня. "У меня было ощущение, что это утиная охота, и утки - это мы, все эти ребята, которые бежали с вечеринки, а по нам стреляли со всех сторон, и падали те, кто бежал впереди меня, и наверняка падали те, кто бежал сзади, но я не оглядывался, потому что понимал, что это будет конец". Надав принял решение, прямо противоположное решению Орьян и Гая: "Я знал, что надо бежать, надо двигаться. Прятаться казалось мне плохой идеей, потому что это значит отдать себя на волю случая - то ли тебя заметят террористы, то ли нет. Я чувствовал, что спасение в движении".
После нескольких часов петляния по полям, чудом избежав пуль и нескольких встреч с террористами, он с тремя друзьями оказались в цитрусовом саду, где росли деревья с помело. Один из друзей нашел спелое помело, протянул половину Надаву - они тоже не пили много часов и не ели с прошлого вечера, а тот протянул половину от половины третьему товарищу. "Но я не люблю помело", - сказал тот, и это, говорит Надав, было единственным моментом нормальности в начисто лишенном нормальности дне 7 октября. Надав заставил его съесть помело, и они пошли дальше, и добрались до Патиша, где к тому времени собралось уже несколько десятков спасшихся с вечеринки. Какой-то взявший на себя командование парадом офицер службы тыла из поселка собрал их в ДК, открыл поселковый магазин, принес им воды и еды и сказал: "Я обещаю, что верну вас всех домой". В поселок несколько раз пытались проникнуть террористы, из оружия у него был только пистолет.
Потом Надаву позвонил брат его девушки и сказал, что какой-то его родственник, который был на вечеринке, ранен и прячется где-то в кустах и прислал локейшн, и не может ли Надав что-то сделать, чтобы его спасти. Надав, только что чудом спасшийся сам, огляделся по сторонам, подошел к этому офицеру службы тыла и рассказал про раненого парня. Рядом с ними стоял еще один житель поселка, вооруженный пистолетом. Офицер обменялся с ним взглядом, они кивнули друг другу, а потом сели в личное авто этого офицера и с двумя пистолетами поехали в кишащие террористами поля спасать родственника брата девушки Надава. Нашли, спасли.
Надав и трое друзей, с которыми он проделал путь от "Новы" до Патиша, после возвращения домой сделали себе браслеты со словом "помело". Надав почти перестал садиться за руль, потому что пробки вызывают в нем панику. Стоять нельзя, чтобы спастись, надо двигаться.