о валютном счете рабина
Aug. 29th, 2025 03:52 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
avvaЕвгений Ковалев рассказывает в фейсбуке очень интересно о знаменитом скандале с "валютным счетом жены Рабина" в 1977-м году:
==============
Умер Дан Маргалит и повалили лживые или глупые упоминания про главную историю его жизни. А так всё время.
Чтобы не попадаться и не повторять ерунду, чиним основные дефекты.
1. Маргалит не "обнаружил заграничный счёт Леи Рабин". Это был валютный счёт Ицхака и Леи Рабин. Закон запрещал израильтянам держать деньги за границей и не Лея отдельно от мужа нарушала этот закон, а Рабин осознанно делал это вместе с ней.
2. "Хотя Рабин и не был виноват, он разделил с женой её вину и ушёл в отставку". Рабин был виноват в той же мере, что его жена.
3. "Сумма на запрещённом счёте была ничтожной". Рабин по телевизору говорил о чём-то в районе восемнадцати тысяч долларов, "Маарив" позже раскрыл, что семья Рабин имела два незаконных банковских счета, а "New York Times" сообщала, что на счете было 90 000 долларов (доллар в 1977-м - не доллар в 2025-м)
4. "Рабин вёл себя по-рыцарски, приняв вину и т. п." Юрсоветник правительства Аарон Барак принял удивительное решение: из двух совместно умышленно совершавших нарушение закона под суд пошёл только один. То есть, одна. Ицхак не сопровождал жену в суд, получал сводки о происходящем по телефону; Лея не только позорилась в одиночку, но и оказалась перед реальной угрозой: в случае неуплаты назначенного ей штрафа, должна была по приговору сесть на полгода. Штраф был грандиозный, четверть миллиона тогдашних израильских лир (всё обошлось, Рабиным одолжили).
5. "Рабин ушёл в отставку добровольно, он не держался за кресло". Рабин ушёл в отставку под грандиозным давлением руководства партии, опасавшегося проиграть выборы, и прямой угрозой Верховным Судом.
6. "Рабин добровольно ушёл в отставку с поста премьер-министра". Рабин не уходил в отставку с поста премьер-министра. Он ушёл в отпуск. С поста главы переходного правительства (такие назначают на время выборов). Разница между отставкой и отпуском, кто не в курсе, значительная. Например, из отпуска на работу возвращаются, а из отставки нет. Рабин вернулся руководить правительством сразу после выборов и руководил им до самого конца.
Есть ещё несколько старых басен о долларовом счёте, эти, вроде, самые существенные.
Вот связанный с Маргалитом фрагмент черновика большого исследования, которое как будет дописано, так сразу и будет опубликовано:
Наличие у Рабиных запрещённого законом счёта в банке всплывало не единожды.
В 1976-м бывший министр иностранных дел Абба Эвен на собственные деньги нанял агентов искать компромат в американских делах Рабина. Это, на первый взгляд, немного, может показаться, странный поступок: Эвен - товарищ премьер-министра Рабина по партии, член одной с ним фракции в кнессете, сам по себе приличный человек, работал министром просвещения.
Как такое могло быть?
Зуб у Эвена на Рабина был необычайно крупный.
Напряжённость между военными и мидовцами - обычное дело, последним приходится разгребать то, что первые творят: давать разъяснения операциям и столкновениям, выслушивать ноты, бывает, покидать страну аккредитации. В Израиле, кроме того, что инцидентов с участием армии, само собой, было больше, чем в Норвегии, военные ещё отличались высокой внешнеполитической активностью, иными словами, лезли на территорию МИДа (завязывали международные связи, готовили соглашения и т. д.; принимая в расчёт, что министром обороны часто был премьер, понятно, чья сторона в межминистерских конфликтах имела больше шансов). В годы, когда Рабин командовал генштабом, Эвену приходилось в этом смысле особенно трудно: премьер Эшколь вслух объявлял, что в военных делах понимает мало, и арбитром быть не мог.
Отдельной причиной неприязни была история кануна Шестидневной войны: армия тогда докладывала правительству, что промедление смерти подобно, Эвен требовал подождать, ссылаясь на полученные в западных столицах обещания первых лиц, а присутствовавшие на тех же встречах с первыми лицами дипломаты по параллельным каналам сообщали товарищам в правительство, что никаких обещаний не было.
После отставки Рабин попал из генштаба под начало Эвена: стал послом в Вашингтоне. Отношениями с США всегда руководит не МИД, а глава правительства, понятно, что прямая связь посла с премьером не радовала ни одного министра (в том числе, и Шарета, когда послом был сам Абба). Но Рабин пренебрегал Эвеном, судя по свидетельствам, демонстративно и унижающе.
Голда в начале 1974-го ушла в отставку и из правительства, и из партии; в Маарахе стали искать нового лидера и Шимон Перес выдвинул свою кандидатуру. Старший товарищ Переса по внутрипартийной группировке Моше Даян дал понять, что хотя сам он баллотироваться не может (дело было после войны Судного дня), но если Переса на выборах главы партии нечисто завалят - будет раскол. Раскола в партии не хотели. Ещё меньше хотели Переса, трудно вообразить, какое высокомерное отвращение он вызывал у старой бен-гурионовской гвардии (Голда рассказывала желающим: "Приходим на заседание правительства - Перес к случаю рассказывает, какой он сейчас дочитал новейший американский роман, и приводит один-два эпизода. В конце недели разбираю дома почту, смотрю последний "Ридерс дайджест" - что такое, те же два эпизода. И так неделю за неделей").
Пинхас Сапир, серый кардинал партии и лидер противостоящей Пересу с Даяном группировки, озадачился поиском фигуры, способной противостоять кандидатуре Переса. Помощник Сапира Йоси Сарид предложил присмотреться к Рабину, он уже вернулся из США и был министром. Сапир одобрил кандидатуру Рабина и начал расчищать политическое поле, в числе прочего, нужно было уговорить тоже выдвинувшегося Аббу Эвена выйти из игры. Состоялись переговоры, Абба получил обещания и снял свою кандидатуру; после победы на выборах Рабин отдал пост министра иностранных дел своему старому командиру Алону, а Эвен, сколько ни просил Рабина приведший его к власти Сапир, не получил в правительстве ничего. Самого Сапира Рабин тоже в правительство не взял, через год с небольшим тот умер от разрыва сердца.
Людям, которых на третий год премьерства Рабина Эвен нанял копать материал на главу собственной партии, работа на Маарах не была в новинку - до того они шпионили для Игаля Алона и Шимона Переса. Один агент вылетел в Вашингтон, нашёл счета Рабиных в "National Bank", выполнив простую операцию (вложил деньги), получил квитанцию с указанием имён владельцев счёта и вернулся в Израиль. Второй сразу же поехал домой к Амосу Эрану, директору бюро Рабина и рассказал ему, что на его шефа Абба Эвен начал охоту (урок каждому, кто планирует нанимать шпионов).
Амос Эран немедленно позвонил Рабину и сказал, что необходимо встретиться. Было поздно, Рабин был усталый, он сказал: "Что горит? Мы встречаемся завтра утром". Эран служил политическим советником посольства в Соединенных Штатах, там стал правой рукой Рабина, партнёром по теннису. Он знал, что когда Рабин устал, с ним трудно разговаривать, но сказал: "Если бы это не было серьезно, я бы не позвонил", получил неохотное приглашение и через час был в Рамат-Авиве. Рабин выслушал и сказал: "Из-за этого приехал?". Эран объяснил, что время напряженное, из любой мухи могут сделать слона, иди знай, как дело повернётся, если есть что-то, что не закрыли - счета, кредитки - надо позаботиться. Рабин сказал: "Мелочи. Что ты морочишь голову?", но внезапно позвал жену. Лея сказала "Не волнуйся. Будет в порядке". Эран на протяжении месяцев раз в две недели поднимал вопрос, Рабины отвечали: "Отвяжись, зануда". Потом он узнал, что Лея ходила закрывать счёт, в банке было полно израильтян, она испугалась и ушла.
Тем временем посвящённые в историю товарищи Аббы Эвена по партии пытались уговорить его не публиковать факт нарушения Рабиными валютного законодательства. Коррупционных скандалов с участием видных левых функционеров (министр строительства, управляющий госбанком) было опасно много, скандал лично с назначавшим их премьером мог стать критичным, "Ты не хочешь привести к власти Переса, ты его ненавидишь, или, хуже того, Бегина", говорили Аббе товарищи. Пламенный публицист борец за правду Ури Авнери принял одного из агентов Аббы и отказался публиковать информацию о незаконном счёте Рабина потому, что это может привести к падению правительства Маараха. Сам Авнери впоследствии утверждал, что дело совсем в другом: он не видел в материале ценности. Трудно предположить, почему зубр израильской журналистики настолько ошибался в оценке именно в этом случае - опубликованная через полгода отвергнутая информация получила мало с чем сравнимый резонанс.
В марте 77-го сотрудник военного атташата Израиля в Вашингтоне Йорам Сетер пригласил в баре на танец девушку, девушка рассказала, что знает ещё израильтян: в банке, где она работает, держит счёт Лея Рабин. Сетер знал правила валютного контроля: дипломат обязан закрыть счета после возвращения в Израиль, сохранение счета является нарушением. Он попросил девушку позвонить, когда Лея снова придёт в банк. Девушка позвонила. Сетер встретил на вечеринке жену Дана Маргалита, собкора "Гаарец", и рассказал ей историю для передачи мужу.
Маргалит сказал Дану Патиру, советнику Рабина по прессе, что слышал, будто у кого-то из Рабиных есть счёт в Вашингтоне. Патир, из числа приближённых к Рабину, просил не спешить (Маргалит вспоминал: "я был смущён, с чего-то говорил по-английски, хотя мы оба израильтяне. Сказал, что, если глава правительства будет отрицать, я не буду копать, только если окажется, что он лжёт"). Рабин в эти дни был в Вашингтоне, Патир дождался окончания завтрака с Киссинджером, доложил ситуацию и увидел, что Рабин окаменел. Патир вышел, через полчаса вернулся, Рабин сказал ему: "Оставь это". Патир объяснял, что самая плохая реакция - отсутствие реакции, десятью разными способами, Рабин был непреклонен. Патир передал Маргалиту, что реакции нет.
Амос Эран, когда Рабин рассказал, что происходит, сдержался от "Я тебе говорил". Он посоветовал нанять серьёзного адвоката, Рабин занялся этим сразу по возвращении домой.
Дан Маргалит пришёл в банк и положил на счёт Леи Рабин 50 долларов (он не знал, что Ицхак - совладелец счёта). Операционистка проверила, есть ли у Леи счёт, и записала его номер на обороте чека. Маргалит запомнил номер и назавтра материал о нарушении закона женой премьера появился на первой странице "Гаарец". Редакция, чтобы поддержать интерес к новости, заказала Маргалиту продолжение.
Маргалит связался с нью-йоркским дядей Леи и спросил, сколько денег на её счёте. Дядя, не зная, что говорит с автором той самой статьи, ответил: ""Не могу сказать, потому что Лея попросила меня уничтожить документацию". Назавтра "Гаарец" вышла с заголовком "Лея попросила меня уничтожить документацию".
Юрсоветник правительства Аарон Барак рассказал потом Маргалиту, что вторая новость - та, что заставила его понять, что историей надо заняться.
В партии очень обеспокоились происходящим: после коррупционных скандалов последних месяцев правления Рабина, за считанные недели до выборов скандал вокруг Рабина лично грозил неотвратимым провалом. Начали переговоры с министром финансов Рабиновичем о выплате штрафа. Министр согласился передать вопрос на комиссию. Юрсоветник правительства Аарон Барак сказал министру, что если решение об ограничении штрафом дойдёт до Верхсуда, он защищать министра не будет. По словам Маргалита, начав расследование, юрсоветник установил, что сумма на счёте намного больше называемых Рабиными двух с половиной тысяч долларов (90 тысяч, по данным "Нью-Йорк Таймс"). Встал вопрос о происхождении денег и уплате с них налогов. Рабинович, однопартиец Рабина, сказал юрсоветнику, что всё решится штрафом, не будет уголовного дела, советник ответил, что будет Верховный суд (БАГАЦ). "Не подадут" - сказал министр. "Я подам" - ответил Аарон Барак. По словам Маргалита, Барак сказал Рабину: «Или ты уйдешь в отставку, и это отменит необходимость судить тебя, или я отведу тебя в суд». Одновременно в Маарахе очень беспокоились происходящим, к Рабину приходили вожди группировок и объясняли, что ради интересов партии он должен уволиться.
Вот так, примерно, обстояло дело. Как обычно, длинное изложение - на самом деле короткое, пропускающее имена и подробности, история с незаконными счетами и отставкой Рабина - для двухтомника, может, его сейчас кто-то дописывает.
==============
Умер Дан Маргалит и повалили лживые или глупые упоминания про главную историю его жизни. А так всё время.
Чтобы не попадаться и не повторять ерунду, чиним основные дефекты.
1. Маргалит не "обнаружил заграничный счёт Леи Рабин". Это был валютный счёт Ицхака и Леи Рабин. Закон запрещал израильтянам держать деньги за границей и не Лея отдельно от мужа нарушала этот закон, а Рабин осознанно делал это вместе с ней.
2. "Хотя Рабин и не был виноват, он разделил с женой её вину и ушёл в отставку". Рабин был виноват в той же мере, что его жена.
3. "Сумма на запрещённом счёте была ничтожной". Рабин по телевизору говорил о чём-то в районе восемнадцати тысяч долларов, "Маарив" позже раскрыл, что семья Рабин имела два незаконных банковских счета, а "New York Times" сообщала, что на счете было 90 000 долларов (доллар в 1977-м - не доллар в 2025-м)
4. "Рабин вёл себя по-рыцарски, приняв вину и т. п." Юрсоветник правительства Аарон Барак принял удивительное решение: из двух совместно умышленно совершавших нарушение закона под суд пошёл только один. То есть, одна. Ицхак не сопровождал жену в суд, получал сводки о происходящем по телефону; Лея не только позорилась в одиночку, но и оказалась перед реальной угрозой: в случае неуплаты назначенного ей штрафа, должна была по приговору сесть на полгода. Штраф был грандиозный, четверть миллиона тогдашних израильских лир (всё обошлось, Рабиным одолжили).
5. "Рабин ушёл в отставку добровольно, он не держался за кресло". Рабин ушёл в отставку под грандиозным давлением руководства партии, опасавшегося проиграть выборы, и прямой угрозой Верховным Судом.
6. "Рабин добровольно ушёл в отставку с поста премьер-министра". Рабин не уходил в отставку с поста премьер-министра. Он ушёл в отпуск. С поста главы переходного правительства (такие назначают на время выборов). Разница между отставкой и отпуском, кто не в курсе, значительная. Например, из отпуска на работу возвращаются, а из отставки нет. Рабин вернулся руководить правительством сразу после выборов и руководил им до самого конца.
Есть ещё несколько старых басен о долларовом счёте, эти, вроде, самые существенные.
Вот связанный с Маргалитом фрагмент черновика большого исследования, которое как будет дописано, так сразу и будет опубликовано:
Наличие у Рабиных запрещённого законом счёта в банке всплывало не единожды.
В 1976-м бывший министр иностранных дел Абба Эвен на собственные деньги нанял агентов искать компромат в американских делах Рабина. Это, на первый взгляд, немного, может показаться, странный поступок: Эвен - товарищ премьер-министра Рабина по партии, член одной с ним фракции в кнессете, сам по себе приличный человек, работал министром просвещения.
Как такое могло быть?
Зуб у Эвена на Рабина был необычайно крупный.
Напряжённость между военными и мидовцами - обычное дело, последним приходится разгребать то, что первые творят: давать разъяснения операциям и столкновениям, выслушивать ноты, бывает, покидать страну аккредитации. В Израиле, кроме того, что инцидентов с участием армии, само собой, было больше, чем в Норвегии, военные ещё отличались высокой внешнеполитической активностью, иными словами, лезли на территорию МИДа (завязывали международные связи, готовили соглашения и т. д.; принимая в расчёт, что министром обороны часто был премьер, понятно, чья сторона в межминистерских конфликтах имела больше шансов). В годы, когда Рабин командовал генштабом, Эвену приходилось в этом смысле особенно трудно: премьер Эшколь вслух объявлял, что в военных делах понимает мало, и арбитром быть не мог.
Отдельной причиной неприязни была история кануна Шестидневной войны: армия тогда докладывала правительству, что промедление смерти подобно, Эвен требовал подождать, ссылаясь на полученные в западных столицах обещания первых лиц, а присутствовавшие на тех же встречах с первыми лицами дипломаты по параллельным каналам сообщали товарищам в правительство, что никаких обещаний не было.
После отставки Рабин попал из генштаба под начало Эвена: стал послом в Вашингтоне. Отношениями с США всегда руководит не МИД, а глава правительства, понятно, что прямая связь посла с премьером не радовала ни одного министра (в том числе, и Шарета, когда послом был сам Абба). Но Рабин пренебрегал Эвеном, судя по свидетельствам, демонстративно и унижающе.
Голда в начале 1974-го ушла в отставку и из правительства, и из партии; в Маарахе стали искать нового лидера и Шимон Перес выдвинул свою кандидатуру. Старший товарищ Переса по внутрипартийной группировке Моше Даян дал понять, что хотя сам он баллотироваться не может (дело было после войны Судного дня), но если Переса на выборах главы партии нечисто завалят - будет раскол. Раскола в партии не хотели. Ещё меньше хотели Переса, трудно вообразить, какое высокомерное отвращение он вызывал у старой бен-гурионовской гвардии (Голда рассказывала желающим: "Приходим на заседание правительства - Перес к случаю рассказывает, какой он сейчас дочитал новейший американский роман, и приводит один-два эпизода. В конце недели разбираю дома почту, смотрю последний "Ридерс дайджест" - что такое, те же два эпизода. И так неделю за неделей").
Пинхас Сапир, серый кардинал партии и лидер противостоящей Пересу с Даяном группировки, озадачился поиском фигуры, способной противостоять кандидатуре Переса. Помощник Сапира Йоси Сарид предложил присмотреться к Рабину, он уже вернулся из США и был министром. Сапир одобрил кандидатуру Рабина и начал расчищать политическое поле, в числе прочего, нужно было уговорить тоже выдвинувшегося Аббу Эвена выйти из игры. Состоялись переговоры, Абба получил обещания и снял свою кандидатуру; после победы на выборах Рабин отдал пост министра иностранных дел своему старому командиру Алону, а Эвен, сколько ни просил Рабина приведший его к власти Сапир, не получил в правительстве ничего. Самого Сапира Рабин тоже в правительство не взял, через год с небольшим тот умер от разрыва сердца.
Людям, которых на третий год премьерства Рабина Эвен нанял копать материал на главу собственной партии, работа на Маарах не была в новинку - до того они шпионили для Игаля Алона и Шимона Переса. Один агент вылетел в Вашингтон, нашёл счета Рабиных в "National Bank", выполнив простую операцию (вложил деньги), получил квитанцию с указанием имён владельцев счёта и вернулся в Израиль. Второй сразу же поехал домой к Амосу Эрану, директору бюро Рабина и рассказал ему, что на его шефа Абба Эвен начал охоту (урок каждому, кто планирует нанимать шпионов).
Амос Эран немедленно позвонил Рабину и сказал, что необходимо встретиться. Было поздно, Рабин был усталый, он сказал: "Что горит? Мы встречаемся завтра утром". Эран служил политическим советником посольства в Соединенных Штатах, там стал правой рукой Рабина, партнёром по теннису. Он знал, что когда Рабин устал, с ним трудно разговаривать, но сказал: "Если бы это не было серьезно, я бы не позвонил", получил неохотное приглашение и через час был в Рамат-Авиве. Рабин выслушал и сказал: "Из-за этого приехал?". Эран объяснил, что время напряженное, из любой мухи могут сделать слона, иди знай, как дело повернётся, если есть что-то, что не закрыли - счета, кредитки - надо позаботиться. Рабин сказал: "Мелочи. Что ты морочишь голову?", но внезапно позвал жену. Лея сказала "Не волнуйся. Будет в порядке". Эран на протяжении месяцев раз в две недели поднимал вопрос, Рабины отвечали: "Отвяжись, зануда". Потом он узнал, что Лея ходила закрывать счёт, в банке было полно израильтян, она испугалась и ушла.
Тем временем посвящённые в историю товарищи Аббы Эвена по партии пытались уговорить его не публиковать факт нарушения Рабиными валютного законодательства. Коррупционных скандалов с участием видных левых функционеров (министр строительства, управляющий госбанком) было опасно много, скандал лично с назначавшим их премьером мог стать критичным, "Ты не хочешь привести к власти Переса, ты его ненавидишь, или, хуже того, Бегина", говорили Аббе товарищи. Пламенный публицист борец за правду Ури Авнери принял одного из агентов Аббы и отказался публиковать информацию о незаконном счёте Рабина потому, что это может привести к падению правительства Маараха. Сам Авнери впоследствии утверждал, что дело совсем в другом: он не видел в материале ценности. Трудно предположить, почему зубр израильской журналистики настолько ошибался в оценке именно в этом случае - опубликованная через полгода отвергнутая информация получила мало с чем сравнимый резонанс.
В марте 77-го сотрудник военного атташата Израиля в Вашингтоне Йорам Сетер пригласил в баре на танец девушку, девушка рассказала, что знает ещё израильтян: в банке, где она работает, держит счёт Лея Рабин. Сетер знал правила валютного контроля: дипломат обязан закрыть счета после возвращения в Израиль, сохранение счета является нарушением. Он попросил девушку позвонить, когда Лея снова придёт в банк. Девушка позвонила. Сетер встретил на вечеринке жену Дана Маргалита, собкора "Гаарец", и рассказал ей историю для передачи мужу.
Маргалит сказал Дану Патиру, советнику Рабина по прессе, что слышал, будто у кого-то из Рабиных есть счёт в Вашингтоне. Патир, из числа приближённых к Рабину, просил не спешить (Маргалит вспоминал: "я был смущён, с чего-то говорил по-английски, хотя мы оба израильтяне. Сказал, что, если глава правительства будет отрицать, я не буду копать, только если окажется, что он лжёт"). Рабин в эти дни был в Вашингтоне, Патир дождался окончания завтрака с Киссинджером, доложил ситуацию и увидел, что Рабин окаменел. Патир вышел, через полчаса вернулся, Рабин сказал ему: "Оставь это". Патир объяснял, что самая плохая реакция - отсутствие реакции, десятью разными способами, Рабин был непреклонен. Патир передал Маргалиту, что реакции нет.
Амос Эран, когда Рабин рассказал, что происходит, сдержался от "Я тебе говорил". Он посоветовал нанять серьёзного адвоката, Рабин занялся этим сразу по возвращении домой.
Дан Маргалит пришёл в банк и положил на счёт Леи Рабин 50 долларов (он не знал, что Ицхак - совладелец счёта). Операционистка проверила, есть ли у Леи счёт, и записала его номер на обороте чека. Маргалит запомнил номер и назавтра материал о нарушении закона женой премьера появился на первой странице "Гаарец". Редакция, чтобы поддержать интерес к новости, заказала Маргалиту продолжение.
Маргалит связался с нью-йоркским дядей Леи и спросил, сколько денег на её счёте. Дядя, не зная, что говорит с автором той самой статьи, ответил: ""Не могу сказать, потому что Лея попросила меня уничтожить документацию". Назавтра "Гаарец" вышла с заголовком "Лея попросила меня уничтожить документацию".
Юрсоветник правительства Аарон Барак рассказал потом Маргалиту, что вторая новость - та, что заставила его понять, что историей надо заняться.
В партии очень обеспокоились происходящим: после коррупционных скандалов последних месяцев правления Рабина, за считанные недели до выборов скандал вокруг Рабина лично грозил неотвратимым провалом. Начали переговоры с министром финансов Рабиновичем о выплате штрафа. Министр согласился передать вопрос на комиссию. Юрсоветник правительства Аарон Барак сказал министру, что если решение об ограничении штрафом дойдёт до Верхсуда, он защищать министра не будет. По словам Маргалита, начав расследование, юрсоветник установил, что сумма на счёте намного больше называемых Рабиными двух с половиной тысяч долларов (90 тысяч, по данным "Нью-Йорк Таймс"). Встал вопрос о происхождении денег и уплате с них налогов. Рабинович, однопартиец Рабина, сказал юрсоветнику, что всё решится штрафом, не будет уголовного дела, советник ответил, что будет Верховный суд (БАГАЦ). "Не подадут" - сказал министр. "Я подам" - ответил Аарон Барак. По словам Маргалита, Барак сказал Рабину: «Или ты уйдешь в отставку, и это отменит необходимость судить тебя, или я отведу тебя в суд». Одновременно в Маарахе очень беспокоились происходящим, к Рабину приходили вожди группировок и объясняли, что ради интересов партии он должен уволиться.
Вот так, примерно, обстояло дело. Как обычно, длинное изложение - на самом деле короткое, пропускающее имена и подробности, история с незаконными счетами и отставкой Рабина - для двухтомника, может, его сейчас кто-то дописывает.
