сарнов versus гаспаров
Jul. 2nd, 2003 10:32 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
avvaСтранная статья Сарнова, направленная против литературоведов вообще и Гаспарова в частности. Основная мысль её состоит в том, что цель науки в определении того, какие стихи хорошие, а какие плохие, а если наука этим не занимается, то это плохая наука.
Чего стоит только вот этот перл, например:
При этом доля правды в мысли Сарнова есть, на мой взгляд. Мне всегда казались несерьёзным эскапизмом выражения Гаспарова в том духе, что он изучает любые стихи, и хорошие и плохие, и относится к ним одинаково. Гаспаров не может не понимать, что определённый уровень селекции неизбежен; в конце концов, существует довольно плотно заполненный континуум от полного графоманства до гениальных стихов, и это даже если не учитывать тот факт, что структурирование и заполнение этого континуума у каждого читателя происходит по-своему (что, в свою очередь, вовсе не отрицает понятия объективной ценности стихотворения, но не будем залезать и в эти ещё дебри).
Гаспаров пытается избавиться от проблемы выбора тем, что перекладывает её на плечи современников. Так, изучая поэзию Серебряного века, делает как можно более полную выборку по журналам, включая абсолютно всё, что в этих журналах печатали итп. Но "объективность" такого выбора при более пристальном взгляде оказывается очень сомнительной. Против такой объективности можно выдвинуть сразу много возражений. Во-первых, Гаспаров, ясное дело, не отказывается от изучения неопубликованных стихов Пушкина и других "заранее великих" авторов, тем самым нарушая свою "беспристрастность". Во-вторых, кто-то всё равно делает выбор — пусть не Гаспаров, так редакторы журналов сейчас, или сто, или сто пятьдесят лет назад; их выбор был столь же субъективным, каким мог бы быть выбор Гаспарова сегодня. На это можно возразить, что выбор этих редакторов пусть и не был объективным, но строил современную им картину литературы; но это тоже не совсем верно, ведь эту самую литературу составляли также книги (которые часто публиковались за свой счёт, причём как гениальные, так и графоманские), да и журналы были очень разного качества — Гаспаров ведь не будет сегодня изучать наряду с Бродским стихи из школьной стенгазеты? В-третьих, те самые редакторы, как и сами авторы, ненавидели друг друга и (что более важно) не признавали друг друга частью литературы (как на протяжении большой части 19-го и начала 20-го веков: "настоящая поэзия это Пушкин" versus "настоящая поэзия это Некрасов"): то, что сейчас эти яростные споры утихли, ничего не значит, ведь Гаспаров хочет полагаться на суждения современников.
Гаспаров очень хочет сбросить с себя (и с научного сообщества вообще) бремя отбора и выбора; на мой взгляд, это ему не удаётся и в принципе удасться не может; а то, что он закрывает на эту неудачу глаза, как раз и является эскапизмом (и в определённой мере вредит его исследованиям). Литературоведам стоит признать и помнить, что они неизбежно отбирают, хотя бы потому, что это действительно неизбежно. Эпистемологическая гигиена: если уж ты всё равно это делаешь, лучше делать это с открытыми глазами. Но это не значит, что (как считает Сарнов) следует целью науки поставить различение гениального и не-гениального, и вообще не учитывать "второстепенных" (по мнению Сарнова, естественно!) авторов.
Чего стоит только вот этот перл, например:
Меня всегда эстетически раздражало — даже оскорбля-У меня просто слов нет. То есть есть, но всё больше ругательные, а их я лучше у себя придержу.
ло, — когда в академическом «Словаре современного русского языка» рядом с примерами из Аксакова, Толстого, Тургенева, Чехова я натыкался на цитаты из Бабаевского, Проскурина или Анатолия Софронова.
Получалось, что академический словарь академическим своим авторитетом как бы вводит этих сомнительных литераторов в святилище великой российской словесности.
При этом доля правды в мысли Сарнова есть, на мой взгляд. Мне всегда казались несерьёзным эскапизмом выражения Гаспарова в том духе, что он изучает любые стихи, и хорошие и плохие, и относится к ним одинаково. Гаспаров не может не понимать, что определённый уровень селекции неизбежен; в конце концов, существует довольно плотно заполненный континуум от полного графоманства до гениальных стихов, и это даже если не учитывать тот факт, что структурирование и заполнение этого континуума у каждого читателя происходит по-своему (что, в свою очередь, вовсе не отрицает понятия объективной ценности стихотворения, но не будем залезать и в эти ещё дебри).
Гаспаров пытается избавиться от проблемы выбора тем, что перекладывает её на плечи современников. Так, изучая поэзию Серебряного века, делает как можно более полную выборку по журналам, включая абсолютно всё, что в этих журналах печатали итп. Но "объективность" такого выбора при более пристальном взгляде оказывается очень сомнительной. Против такой объективности можно выдвинуть сразу много возражений. Во-первых, Гаспаров, ясное дело, не отказывается от изучения неопубликованных стихов Пушкина и других "заранее великих" авторов, тем самым нарушая свою "беспристрастность". Во-вторых, кто-то всё равно делает выбор — пусть не Гаспаров, так редакторы журналов сейчас, или сто, или сто пятьдесят лет назад; их выбор был столь же субъективным, каким мог бы быть выбор Гаспарова сегодня. На это можно возразить, что выбор этих редакторов пусть и не был объективным, но строил современную им картину литературы; но это тоже не совсем верно, ведь эту самую литературу составляли также книги (которые часто публиковались за свой счёт, причём как гениальные, так и графоманские), да и журналы были очень разного качества — Гаспаров ведь не будет сегодня изучать наряду с Бродским стихи из школьной стенгазеты? В-третьих, те самые редакторы, как и сами авторы, ненавидели друг друга и (что более важно) не признавали друг друга частью литературы (как на протяжении большой части 19-го и начала 20-го веков: "настоящая поэзия это Пушкин" versus "настоящая поэзия это Некрасов"): то, что сейчас эти яростные споры утихли, ничего не значит, ведь Гаспаров хочет полагаться на суждения современников.
Гаспаров очень хочет сбросить с себя (и с научного сообщества вообще) бремя отбора и выбора; на мой взгляд, это ему не удаётся и в принципе удасться не может; а то, что он закрывает на эту неудачу глаза, как раз и является эскапизмом (и в определённой мере вредит его исследованиям). Литературоведам стоит признать и помнить, что они неизбежно отбирают, хотя бы потому, что это действительно неизбежно. Эпистемологическая гигиена: если уж ты всё равно это делаешь, лучше делать это с открытыми глазами. Но это не значит, что (как считает Сарнов) следует целью науки поставить различение гениального и не-гениального, и вообще не учитывать "второстепенных" (по мнению Сарнова, естественно!) авторов.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2003-07-02 01:13 pm (UTC)Насчет словаря. Не в курсе, как подбираются примеры для словарных статей, но ведь ПЛОХИЕ литераторы - они потому и плохие, в частности, что доверять их чутью как отразителю языковой нормы нельзя. Лучше уж ссылаться на безликую и нейтральную газетную статью.
Re:
Date: 2003-07-02 03:59 pm (UTC)но ведь ПЛОХИЕ литераторы - они потому и плохие, в частности, что доверять их чутью как отразителю языковой нормы нельзя. Лучше уж ссылаться на безликую и нейтральную газетную статью
Плохие литераторы очень редко плохи оттого, что как-то нестандартно используют слова. На статью - да, часто бывает лучше сослаться, и плохо, что у составителей словаря приоритеты были вывернуты наизнанку в этом смысле; но слова Сарнова же о другом, о том, что вообще снижение градуса с "Великих Писателей Земли Русской" до какого-нибудь литератора Васечкина - это оскорбление. Если для какого-то слова нет примеров из Толстого, так это и не слово, поди. Так у Сарнова.
no subject
Date: 2003-07-02 07:31 pm (UTC)Re:
Date: 2003-07-02 07:37 pm (UTC)Но получается, что он как бы тянет этот словарь в сторону, противоположную "нормальной" с моей точки зрения. Составителя словаря из кожи вон лезли, чтобы цитировать именно "литературные" источники, а не какие другие -- и это само по себе плохо; но как мимимум в области литературных источников они уж брали всё, что подходило (предпочитая, естественно, классиков, но обходясь и без них, если выбора не было). У них не было намерения "сертифицировать" литераторов. Сарнов придумывает за них это намерение и представляет такую ситуацию сертификации "настоящих" писателей словарём в качестве правильной и желанной, т.е. заходит намног, гораздо дальше в область безумия (скажу так, чтобы не использовать ругательные слова), чем составители словаря.
no subject
Date: 2003-07-02 07:39 pm (UTC)Re:
Date: 2003-07-04 12:50 pm (UTC)no subject
Date: 2003-07-04 03:05 pm (UTC)То есть, понятно, исходную сертификацию осуществили не авторы словаря, но они пошли на поводу у казенных сертификаторов.
Так я вижу себе суть сарновского рассуждения.
no subject
Date: 2003-07-05 06:02 pm (UTC)Как ни погляди, нет у составителей словаря намерения сертифицировать писателей.
Даже если и используется какой-то "крупный советский" больше, чем нам кажется сегодня уместным, это именно потому, что он "крупный советский", т.е. реальный авторитет, типа Толстого или Достоевского, только в стране победившего пролетариата (и попробуй это оспорить в то время).
no subject
Date: 2003-07-03 03:10 am (UTC)