сарнов versus гаспаров
Jul. 2nd, 2003 10:32 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
avvaСтранная статья Сарнова, направленная против литературоведов вообще и Гаспарова в частности. Основная мысль её состоит в том, что цель науки в определении того, какие стихи хорошие, а какие плохие, а если наука этим не занимается, то это плохая наука.
Чего стоит только вот этот перл, например:
При этом доля правды в мысли Сарнова есть, на мой взгляд. Мне всегда казались несерьёзным эскапизмом выражения Гаспарова в том духе, что он изучает любые стихи, и хорошие и плохие, и относится к ним одинаково. Гаспаров не может не понимать, что определённый уровень селекции неизбежен; в конце концов, существует довольно плотно заполненный континуум от полного графоманства до гениальных стихов, и это даже если не учитывать тот факт, что структурирование и заполнение этого континуума у каждого читателя происходит по-своему (что, в свою очередь, вовсе не отрицает понятия объективной ценности стихотворения, но не будем залезать и в эти ещё дебри).
Гаспаров пытается избавиться от проблемы выбора тем, что перекладывает её на плечи современников. Так, изучая поэзию Серебряного века, делает как можно более полную выборку по журналам, включая абсолютно всё, что в этих журналах печатали итп. Но "объективность" такого выбора при более пристальном взгляде оказывается очень сомнительной. Против такой объективности можно выдвинуть сразу много возражений. Во-первых, Гаспаров, ясное дело, не отказывается от изучения неопубликованных стихов Пушкина и других "заранее великих" авторов, тем самым нарушая свою "беспристрастность". Во-вторых, кто-то всё равно делает выбор — пусть не Гаспаров, так редакторы журналов сейчас, или сто, или сто пятьдесят лет назад; их выбор был столь же субъективным, каким мог бы быть выбор Гаспарова сегодня. На это можно возразить, что выбор этих редакторов пусть и не был объективным, но строил современную им картину литературы; но это тоже не совсем верно, ведь эту самую литературу составляли также книги (которые часто публиковались за свой счёт, причём как гениальные, так и графоманские), да и журналы были очень разного качества — Гаспаров ведь не будет сегодня изучать наряду с Бродским стихи из школьной стенгазеты? В-третьих, те самые редакторы, как и сами авторы, ненавидели друг друга и (что более важно) не признавали друг друга частью литературы (как на протяжении большой части 19-го и начала 20-го веков: "настоящая поэзия это Пушкин" versus "настоящая поэзия это Некрасов"): то, что сейчас эти яростные споры утихли, ничего не значит, ведь Гаспаров хочет полагаться на суждения современников.
Гаспаров очень хочет сбросить с себя (и с научного сообщества вообще) бремя отбора и выбора; на мой взгляд, это ему не удаётся и в принципе удасться не может; а то, что он закрывает на эту неудачу глаза, как раз и является эскапизмом (и в определённой мере вредит его исследованиям). Литературоведам стоит признать и помнить, что они неизбежно отбирают, хотя бы потому, что это действительно неизбежно. Эпистемологическая гигиена: если уж ты всё равно это делаешь, лучше делать это с открытыми глазами. Но это не значит, что (как считает Сарнов) следует целью науки поставить различение гениального и не-гениального, и вообще не учитывать "второстепенных" (по мнению Сарнова, естественно!) авторов.
Чего стоит только вот этот перл, например:
Меня всегда эстетически раздражало — даже оскорбля-У меня просто слов нет. То есть есть, но всё больше ругательные, а их я лучше у себя придержу.
ло, — когда в академическом «Словаре современного русского языка» рядом с примерами из Аксакова, Толстого, Тургенева, Чехова я натыкался на цитаты из Бабаевского, Проскурина или Анатолия Софронова.
Получалось, что академический словарь академическим своим авторитетом как бы вводит этих сомнительных литераторов в святилище великой российской словесности.
При этом доля правды в мысли Сарнова есть, на мой взгляд. Мне всегда казались несерьёзным эскапизмом выражения Гаспарова в том духе, что он изучает любые стихи, и хорошие и плохие, и относится к ним одинаково. Гаспаров не может не понимать, что определённый уровень селекции неизбежен; в конце концов, существует довольно плотно заполненный континуум от полного графоманства до гениальных стихов, и это даже если не учитывать тот факт, что структурирование и заполнение этого континуума у каждого читателя происходит по-своему (что, в свою очередь, вовсе не отрицает понятия объективной ценности стихотворения, но не будем залезать и в эти ещё дебри).
Гаспаров пытается избавиться от проблемы выбора тем, что перекладывает её на плечи современников. Так, изучая поэзию Серебряного века, делает как можно более полную выборку по журналам, включая абсолютно всё, что в этих журналах печатали итп. Но "объективность" такого выбора при более пристальном взгляде оказывается очень сомнительной. Против такой объективности можно выдвинуть сразу много возражений. Во-первых, Гаспаров, ясное дело, не отказывается от изучения неопубликованных стихов Пушкина и других "заранее великих" авторов, тем самым нарушая свою "беспристрастность". Во-вторых, кто-то всё равно делает выбор — пусть не Гаспаров, так редакторы журналов сейчас, или сто, или сто пятьдесят лет назад; их выбор был столь же субъективным, каким мог бы быть выбор Гаспарова сегодня. На это можно возразить, что выбор этих редакторов пусть и не был объективным, но строил современную им картину литературы; но это тоже не совсем верно, ведь эту самую литературу составляли также книги (которые часто публиковались за свой счёт, причём как гениальные, так и графоманские), да и журналы были очень разного качества — Гаспаров ведь не будет сегодня изучать наряду с Бродским стихи из школьной стенгазеты? В-третьих, те самые редакторы, как и сами авторы, ненавидели друг друга и (что более важно) не признавали друг друга частью литературы (как на протяжении большой части 19-го и начала 20-го веков: "настоящая поэзия это Пушкин" versus "настоящая поэзия это Некрасов"): то, что сейчас эти яростные споры утихли, ничего не значит, ведь Гаспаров хочет полагаться на суждения современников.
Гаспаров очень хочет сбросить с себя (и с научного сообщества вообще) бремя отбора и выбора; на мой взгляд, это ему не удаётся и в принципе удасться не может; а то, что он закрывает на эту неудачу глаза, как раз и является эскапизмом (и в определённой мере вредит его исследованиям). Литературоведам стоит признать и помнить, что они неизбежно отбирают, хотя бы потому, что это действительно неизбежно. Эпистемологическая гигиена: если уж ты всё равно это делаешь, лучше делать это с открытыми глазами. Но это не значит, что (как считает Сарнов) следует целью науки поставить различение гениального и не-гениального, и вообще не учитывать "второстепенных" (по мнению Сарнова, естественно!) авторов.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2003-07-02 11:58 pm (UTC)no subject
Date: 2003-07-02 11:59 pm (UTC)no subject
Date: 2003-07-03 03:40 am (UTC)Есть стили (комплексы выразительных средств воплощения замысла), в которых "поверка алгеброй гармонии" очень даже допустима, и даже необходима. Есть - к которым неприменима в принципе, или применима к отдельным "параметрам".
no subject
Date: 2003-07-04 03:07 pm (UTC)no subject
Date: 2003-07-06 06:12 am (UTC)Я имел в виду, что "поверка алгеброй" - одно из выразительных средств, которое в одних стилях - необходимый элемент, в других - допустимый элемент, в третьих - недопустимый элемент. В первом случае произведение, не прошедшее такой "поверки" в процессе создания, заведомо окажется неудачным (невыразительним ни для кого; (чтобы написать дактилем или гекзаметром, надо _считать_ стопы и учитывать звукопись), в другом - этот критерий неважен для оценки (если не пытаться считать "алгеброй" любую и всяческую ритмику, в т.ч. и вольной формы), третий случай - это попытка уйти от любой "алгебры" (удачи редки, зато впечатляющи).
"Алгебра" (а в особенности - статистические выкладки) теоретически, конечно, может быть найдена в любом произведении, и поиск оной - действительно "занятная игра" (а иногда и серьезное дело), но вопрос в том, какая из "алгебр" служит созданию выразительности, а какая - нет. В конечном итоге все равно только выразительность в стиле будет критерием "удачи" (причем тот, кто прилагает "аршин критики", должен быть восприимчив именно к данному стилю, ибо художественное произведение "как оно есть" - это результат со-творчества автора и читателя (зрителя)).
Проблема начинается тогда, когда стиль неопределен, когда "стиль" состоит, если так можно выразиться, "в бесстилии", когда стиль претендует на всеохватность и активно использует элементы известных стилей или целиком, не синтезируя ("Игра в Бисер"). Собственно, в этом состит проблема критики постмодернизма - по крайней мере, насколько я ее понимаю: нет основавний считать какое-либо произведение (или - просто отрывок текста, музыкальных фраз и т.п.) неудачным, всегда найдется зритель, для которого оно выразительно, но нет ни стиля, ни, соответственно, критерия выразительности... Но это уже совсем другая песня :)
_____
По поводу "КАЖЕТСЯ - ОКАЗЫВАЕТСЯ": произведение, которое кажется удачным неподготовленному читателю, вполне может показаться неудачным специалисту. В этом и состоит отличие искушенного вкуса от неискушенного. С той разницей, что специалистам свойственно стремиться к искушенности, а остальным... остальным все равно :)
_____
Интернет (т.е. - массовая публикация кого и чего угодно) наконец-то показал, что стихи в школьной стенгазете имеют такое же право на жизнь, как и Бродский. Если у них есть свой читатель - слава Богу. Любые попытки направлять и развивать теперь бессмысленны, что и бесит "спецов". Публика сама прекрасно отберет и в процессе "естественного отбора" разовьется и направится ничуть не хуже, а то и лучше, чем когда жесткая "издательско-критиканская" диктатура пытается "улучшить и углубить". Спецов лишили издательского "руля", оставив им возможность высказываться и аргументировать наравне со всеми. К сожалению, 99% из них сего не выдержали и замкнулись в "касту" (ср.: "пишут в основном для коллег"). Мммм... как бы сказать... туда и дорога. :)