попытка зарисовки с натуры

[avva]

Ришон ле-Цион. Сегодня. Раннее утро.

Я подхожу к центральной автостанции со стороны автобусных платформ. От будки охранника, стоящей возле шлагбаума, впускающего и выпускающего автобусы, несутся какие-то мучительно знакомые аккорды. Довольно громко несутся, но слов то ли вообще нет, то ли никак не могу разобрать. И не могу вспомнить, откуда эта столь знакомая мелодия. Наконец, уже перед дверью внутрь здания станции напрягаюсь ещё раз и внезапно ко мне прорывается мужской голос:

Недавно гостил я в чудесной стране.
Там плещутся рифы в янтарной волне...

Дверь захлопывается за мной и отрезает все звуки из внешнего мира. Охранник лениво обшлёпывает мой пакет; я прохожу мимо него, и меня обдаёт несущейся сверху вниз волной сухого холодного воздуха из кондиционера.

Внутри автостанции прохладно и тихо. Почти все магазины, лавки и фастфудные заведения ещё закрыты. Незачем крутить радио или музыку. Людей здесь по утрам обычно очень мало. Взглянув налево, я замечаю, однако, толпу тинейджеров возле одной из платформ, человек двадцать. Обилие огромных сумок и рюкзаков выдаёт цель их присутствия, а взгляд на табличку над платформой только эту цель подтверждает: ждут автобуса на Эйлат. Сейчас он остановится здесь по дороге из Тель-Авива, и все они забьются внутрь и покатят на юг. А пока что они болтают (на иврите, естественно), дурачатся, пьют колы и соки и жуют сендвичи.

В нише возле одной из стен, около телефонов, стоят две уборщицы в униформе, очевидно "русские" женщины лет сорока плюс, обе одинаково низкого роста. Они смотрят на толпу подростков и о чём-то беседуют. Прогуливаясь взад-вперёд, я прохожу в какой-то момент мимо них и попадаю в поток негромкой русской речи. Та из них, что говорит, делает в своей речи через каждые несколько слов делает паузу на несколько секунд, в течение которых словно заряжается эмоцией, и следующее после паузы слово выходит особенно напряжённым и злобным; именно эта звучащая в голосе злоба заставляет меня прислушаться: Посмотри на этих дебилов... ёбаных, извини за выражение, посмотри как они... сорют, я бы их всех... расстреляла. И ещё, после неслышной реплики собеседницы: Да их всех надо... расстрелять.

Как раз в этот момент подходит автобус на Эйлат. Тинейджеры встают и двумя ручейками вытекают наружу, оставив за собой несколько грязных луж, обёртки от какой-то фастфудной дряни, и ещё какой-то мусор. Я оборачиваюсь к уборщицам. На какой-то момент время замедляется, и этот кадр стоит сам по себе и никуда не торопится: почти пустой зал ожидания, в котором кроме меня есть ещё только несколько неопределённых фигур в дальнем конце — и две уборщицы у стены, с немой обречённостью глядящих на мусор и лужи.

Я прохожу к нужной мне платформе, толкаю дверь и выхожу наружу. Меня обволакивает душное, ленивое, ещё пока не очень жаркое утро, и мягко, но настойчиво смывает с меня остатки сухого прохладного кондиционированного воздуха. И только через несколько секунд я замечаю, что сквозь эту душную пелену с прежней настойчивостью рвётся ко мне:

Меня ты поймёшь,
Лучше страны не найдёшь!
Меня ты поймёшь,
Лучше страны не найдё-о-ошь!

Comments

[krace.livejournal.com]

изобильно, как всегда, посередине.
только вот понять это дано не всем.

а раздражение уборщицы вполне понятно: уборка -- это не плановое производство, и нормы там нет; сколько насрут, столько и убирать.

[arbat.livejournal.com]

http://www.livejournal.com/users/avva/841662.html?thread=10687166#t10687166

Угу. Также понятно раздражение официанток, посудомоек, бебиситтеров и прочая.
Ну, впрочем, не очень понятно. Видимо - "не дано".