об этимологичности
Jun. 3rd, 2003 02:47 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
avvaОткуда в современной беллетристике эта цепкая зараза этимологичности? Я имею виду вот что. Подумайте о том, как часто вы видите статью, эссе, рецензию, что угодно ещё, использующую примерно такую конструкцию:
А теперь поговорим о <...> . Как известно, <...> происходит из греческого/латинского/английского/цыганского/древнеславянского <...>, что дословно означает <...>. И действительно, когда мы <...>, мы будто бы <...> итп.
Некоторое время назад я начал с растущим раздражением замечать, как часто используется такой приём (естественно, во множестве различных форм и пересказов — то, что выше, есть только один пример). Его можно встретить практически везде — в научных статьях почти на любую (не-естественнонаучную) тему, в монографиях, в докладах, в политических речах, в эссе, в философских аргументах — да где только нельзя.
Но почему это? То есть — почему так много? И почему, несмотря на то, что так много и часто, этот приём не воспринимается обычно (как ему следовало бы восприниматься) как навязшее на зубах клише? И когда это возникло, когда и почему поднялась волна? Конечно, сама по себе апелляция к этимологии как риторический приём очень стара. Но в качестве такого полуавтоматического рефлекса, в таких огромных количествах — кажется, довольно недавно.
Две возможных причины приходят на ум.
1. Абстрактное => конкретное
Этимология обычно приводит от абстрактных слов к конкретным корням — так уж устроен язык. "Объект" оказывается "кидаемым на дорогу", "дилемма" — "две взятых вещи", "универсальный" — "повёрнутый к единому" итд. В результате происхождение сложного термина, к-й хочется разобрать и обсудить, очень часто приводит к метафоре, к вещественному образу. У этой метафоры автоматически есть авторитет — её нельзя обвинить в том, что она притянута автором за уши. Она объективна! — как бы "сидит" внутри самого слова. Это очень удобно. Придумывать свои образы — дело хлопотное и ненадёжное, легче взять готовую метафору, гнездящуюся в этимологии, и начать "обсасывать" слово с неё.
Согласно этой точке зрения склонность к этимологичности является чем-то вроде одного из последствий упадка риторического искусства.
2. Герменевтика, тайный смысл
Возможно, тяга к этимологии происходит от тяги к тайному смыслу. "Настоящий" смысл слова гнездится в нём, таится, не понятый современниками, собственно употребляющими это слово. Мы этот тайный смысл вскроем, выведем на свет.
В этой интерпретации мы видим в тяге к этимологичности одно из немногих легитимных, в рамках "серьёзного" и "околонаучного" гуманитарного дискурса, наследий герменевтики — особенно в её более мистических вариантах, с упором на тайное и таящееся внутри текста знание.
А как вы думаете?
А теперь поговорим о <...> . Как известно, <...> происходит из греческого/латинского/английского/цыганского/древнеславянского <...>, что дословно означает <...>. И действительно, когда мы <...>, мы будто бы <...> итп.
Некоторое время назад я начал с растущим раздражением замечать, как часто используется такой приём (естественно, во множестве различных форм и пересказов — то, что выше, есть только один пример). Его можно встретить практически везде — в научных статьях почти на любую (не-естественнонаучную) тему, в монографиях, в докладах, в политических речах, в эссе, в философских аргументах — да где только нельзя.
Но почему это? То есть — почему так много? И почему, несмотря на то, что так много и часто, этот приём не воспринимается обычно (как ему следовало бы восприниматься) как навязшее на зубах клише? И когда это возникло, когда и почему поднялась волна? Конечно, сама по себе апелляция к этимологии как риторический приём очень стара. Но в качестве такого полуавтоматического рефлекса, в таких огромных количествах — кажется, довольно недавно.
Две возможных причины приходят на ум.
1. Абстрактное => конкретное
Этимология обычно приводит от абстрактных слов к конкретным корням — так уж устроен язык. "Объект" оказывается "кидаемым на дорогу", "дилемма" — "две взятых вещи", "универсальный" — "повёрнутый к единому" итд. В результате происхождение сложного термина, к-й хочется разобрать и обсудить, очень часто приводит к метафоре, к вещественному образу. У этой метафоры автоматически есть авторитет — её нельзя обвинить в том, что она притянута автором за уши. Она объективна! — как бы "сидит" внутри самого слова. Это очень удобно. Придумывать свои образы — дело хлопотное и ненадёжное, легче взять готовую метафору, гнездящуюся в этимологии, и начать "обсасывать" слово с неё.
Согласно этой точке зрения склонность к этимологичности является чем-то вроде одного из последствий упадка риторического искусства.
2. Герменевтика, тайный смысл
Возможно, тяга к этимологии происходит от тяги к тайному смыслу. "Настоящий" смысл слова гнездится в нём, таится, не понятый современниками, собственно употребляющими это слово. Мы этот тайный смысл вскроем, выведем на свет.
В этой интерпретации мы видим в тяге к этимологичности одно из немногих легитимных, в рамках "серьёзного" и "околонаучного" гуманитарного дискурса, наследий герменевтики — особенно в её более мистических вариантах, с упором на тайное и таящееся внутри текста знание.
А как вы думаете?
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2003-06-03 04:55 am (UTC)PS Навел меня, кстати, на эту мысль как раз ваш недавний пост про лакмусовое слово "антисемитизм".