ещё о переводческом ханжестве

[avva]

Цитата из "Ста лет одиночества" Маркеса:

[...]Пьетро Креспи сказал:
— Она ваша сестра.
— Мне всё равно, — сказал Хосе Аркадио.

Пьетро Креспи вытер лоб платком, благоухающим лавандой.

— Это — вопреки природе, — объяснил он, — и, кроме того, запрещено законом. Стыд и срам.

Хосе Аркадио взбесила не столько учёность, сколько бледность Пьетро Креспи.

— На срам я... на стыд — тьфу! И не суйтесь к Ребеке ни с какими расспросами. Вот что я вам скажу.

А теперь — последняя реплика Хосе Аркадио в оригинале:

— Me cago dos veces en natura —dijo—. Y se lo vengo a decir para que no se tome la molestia de ir a preguntarle nada a Rebeca.

Так вот, "me cago dos veces en natura" означает примерно [поправьте меня, если что — испанского языка я не знаю] "да срать я хотел на вашу природу" (более буквально, "я сру два раза на природу").

Перевод с испанского М.Былинкиной и Е.Любимовой, издан в 1999-м году. На обложке ещё специально написано "впервые публикуется полный текст романа на русском языке", лгуны несчастные.

Как же мне надоело это идиотское постыдное ханжество, этот стародевический подход к художественному переводу. Тьфу, противно.

Comments

[haraz-bey.livejournal.com]

Просто вопрос был про Кортасара, я и вставил Кортасара, уже бозотносительно конкретной книги.
Дело в том, что все мы прекрасно знаем, что когда в литературе человек говорит: "А мне плевать", то на практике он был сказал, скорее всего: "А мне похуй". Но никто ведь не упрекает на этом основании русских писателей в ханжестве. По-моему, невозможно переводить на русский язык с большей степенью неприличности, чем это принято в самом языке. Не может быть двух разных норм - одной для переводов, а другой для доморощенной литературы. А мат и фекальные эпитеты в русской литературе, несмотря на упорные попытки, приживаться все же не хотят.

Re:

[avva.livejournal.com]

Просто вопрос был про Кортасара, я и вставил Кортасара, уже бозотносительно конкретной книги.
Дело в том, что все мы прекрасно знаем, что когда в литературе человек говорит: "А мне плевать", то на практике он был сказал, скорее всего: "А мне похуй".

Ну, в случае литературы 19-го века мы это не очень-то и знаем, на самом деле. А если предположить (предположение вполне логичное), что во многих случаях реальная речь сейчас и в 19-м веке разнятся, почему бы не разниться и описанию этой речи в литературе? Проблема Вашего подхода в том, что он глубоко и ложно пассивен, он утверждает стилистику столетней давности в качестве идеальной, потому что, мол, мы с неё на самом деле и не сдвинулись, а вот когда сдвинемся, тогда и посмотрим. Но каждый публикуемый перевод, равно как и каждая художественная книга, написанная на русском языке, участвует в этом процессе развития стилистики, двигает его в каком-нибудь направлении. Причём на деле, если посмотреть даже на не-переводную литературу нашего времени, её стилистическое отличие от прозы столетней давности огромно во всех отношениях, пусть даже и не включает в себя благодушное признание матерной лексики везде и всюду (но и в западной литературе тоже не включает! вот ведь что важно понять!). Более того, переводы должны по сути своей приносить нам что-то новое, знакомить нас с другими культурами и другими литературами, а не укладывать их в прокрустово ложе привычной нам стилистики. Перевод должен стремиться в первую очередь сохранять верность авторскому замыслу, а не выхолащивать его; да, конечно, это не означает, что нужно наплевать (или насрать, если угодно) на конвенции и стилистику родной литературы, но в то же время ни в коем случае и не значит, что нужно слепо и рабски во всём этих конвенций придерживаться. Полностью рабское подчинение "классическим образцам" как раз и приводило в советское время к самым худшим в своей безликой гладкости, в своём полном исчезновении авторского стилистического замысла переводам "советской переводческой школы".

[kukutz.livejournal.com]

+1.

[haraz-bey.livejournal.com]

Прошу прощения за то, что припозднился с ответом - находился в отлучке последние дни. Мы тут растеклись мыслью по древу темы, поэтому я хочу скорректировать позиции. Насколько я понял, Вы утверждаете, что выражения, аналогичные русским матерным, в английском (американском), точно так же, как и в русском, представляют собой, так сказать, תופעה שולית (экстраординарное явление?), и поэтому переводить их тоже надо экстраординарно с точки зрения русских литературных канонов - то есть, матерно.
Я полагаю, что это не так. В "публичном", печатном русском языке, как позапрошлого века, так и прошлого-нынешнего, стандарты определяют те, кто пишет книги и газетные/журнальные статьи, вещает с телеэкранов. Полагаю, что в США происходит примерно то же самое. Но когда речь заходит о массовой печатной или медийной продукции более низкого уровня, начинаются расхождения. То, что позволяют себе на этом уровне американцы, русские не позволяют, продолжая в произведениях любого уровня придерживаться принятых норм дифференциации ругательств на печатные и непечатные. Конечно, из этой практики встречаются исключения, которые прекрасно сами дают понять, что они исключения. Есть среди этих исключений как русские произведения, так и переводы (тот же Миллер). Но, естественно, переводчики, работающие с произведениями этого уровня, придерживаются принятых норм, а не исключений. Если они видят, что данное произведение на самом деле уровнем выше, и написано концептуально, они эту концептуальность, конечно же, в переводе сохранят, и переведут ее таким пятиэтажным матом, что еще самому автору и не снился. Но когда речь идет о соответствии того, что на определенном потребительском уровне позволяют себе американцы, русским аналогам этого же уровня, приходится переводить так, как на этом уровне делаются оригинальные русские произведения (те же ширпотребные фильмы или детективы-однодневки) - а там пока мат нормой не то, что не стал, но до этого далеко, как до Луны. Это не ханжество, а принятая в языке норма - какого бы уровня произведения не было, оно должно блюсти некие литературные стандарты. У американцев такого нет, но это не значит, что и переводчики ширпотреба должны переносить американский беспредел в русский язык.