ан-хэппи энд

[avva]

Любимые несчастливые концовки. Вспоминаю наугад.

• Я не знал, что есть на свете такая боль, и скрючился от
  муки, густая, красная буква "ю" распласталась у меня в
  глазах и задрожала. И с тех пор я не приходил в сознание, и
  никогда не приду.
  
• And my soul from out that shadow
  That lies floating on the floor
  Shall be lifted — nevermore.
  
• Сказали мне, что эта дорога меня приведет к океану смерти, и я с полпути повернул назад. С тех пор все тянутся передо мною кривые, глухие окольные тропы...
  
  (это, впрочем, не конец книги, но пусть уж будет)
  
• He saw the Jungle of his life and saw the lurking Beast; then, while he looked, perceived it, as by a stir of the air, rise, huge and hideous, for the leap that was to settle him. His eyes darkened — it was close; and, instinctively turning, in his hallucination, to avoid it, he flung himself, face down, on the tomb.
  
• Я поспешил закончить свою работу. Я вдвинул последний камень на место, я заделал его. Вдоль новой кладки я восстановил прежнее ограждение из костей. Полстолетия прошло с тех пор, и рука смертного к ним не прикасалась. In pace requiescat!
  
• But try telling Them. They of little faith.
  
  So I might as well stay here, wait and look at the hill.
  
  It's so beautiful.
  
• Дверь выбили. "Александр Иванович, Александр Иванович!" — заревело несколько голосов. Но никакого Александра Ивановича не было.
  

Ещё?

Comments

[(Anonymous)]

Я увидел его на расстоянии шагов двадцати - он брел не спеша мне
навстречу, чуть полноватый, все еще молодой человек. Лицо его стало более
округлым, черты были отмечены особой мягкостью, присущей почти всем ученым
в области литературы, искусства, музыки, поскольку их духовный багаж
базируется на уже обретшем форму, а не на сыром материале жизни, с которым
надо еще совладать. Все таким же был взгляд его миндалевидных глаз,
поставленных чуть косо. Он прошел совсем близко от меня, но меня не узнал.
Да и почему, собственно, он должен был меня узнать? Ведь не я, а Гринго
оградили его от беды в той мере, в какой это было тогда возможно. Да, есть
мысли, которые отваживаются всплыть на поверхность лишь при полном
затишье. Потом они, вильнув хвостиком, уходят опять в глубину, словно
серебряные рыбки. И только когда вода снова тиха, вдруг вернутся обратно.