ан-хэппи энд

[avva]

Любимые несчастливые концовки. Вспоминаю наугад.

• Я не знал, что есть на свете такая боль, и скрючился от
  муки, густая, красная буква "ю" распласталась у меня в
  глазах и задрожала. И с тех пор я не приходил в сознание, и
  никогда не приду.
  
• And my soul from out that shadow
  That lies floating on the floor
  Shall be lifted — nevermore.
  
• Сказали мне, что эта дорога меня приведет к океану смерти, и я с полпути повернул назад. С тех пор все тянутся передо мною кривые, глухие окольные тропы...
  
  (это, впрочем, не конец книги, но пусть уж будет)
  
• He saw the Jungle of his life and saw the lurking Beast; then, while he looked, perceived it, as by a stir of the air, rise, huge and hideous, for the leap that was to settle him. His eyes darkened — it was close; and, instinctively turning, in his hallucination, to avoid it, he flung himself, face down, on the tomb.
  
• Я поспешил закончить свою работу. Я вдвинул последний камень на место, я заделал его. Вдоль новой кладки я восстановил прежнее ограждение из костей. Полстолетия прошло с тех пор, и рука смертного к ним не прикасалась. In pace requiescat!
  
• But try telling Them. They of little faith.
  
  So I might as well stay here, wait and look at the hill.
  
  It's so beautiful.
  
• Дверь выбили. "Александр Иванович, Александр Иванович!" — заревело несколько голосов. Но никакого Александра Ивановича не было.
  

Ещё?

Comments

далекая радуга

[rasteehead.livejournal.com]

...И сейчас вы тоже уйдете. А я останусь один. Сегодня ночью я воскресну в четвертый раз, один, на мертвой планете, заваленной пеплом и снегом...
Вдруг на пляже стало шумно. Увязая в песке, к морю спускались испытатели - восемь испытателей, восемь несостоявшихся нуль-перелетчиков.
Семеро несли на плечах восьмого, слепого, с лицом, обмотанным бинтами. Слепой, закинув голову, играл на банджо, и все пели:

Когда, как темная вода,
Лихая, лютая беда
Была тебе по грудь,
Ты, не склоняя головы,
Смотрела в прорезь синевы
И продолжала путь...

Они, не оглядываясь, вошли с песней в море по пояс, по грудь, а затем поплыли вслед за заходящим солнцем, держа на спинах слепого товарища.
Справа от них была черная, почти до зенита, стена, и слева была черная, почти до зенита, стена, и оставалась только узкая темно-синяя прорезь неба, да красное солнце, да дорожка расплавленного золота, по которой они плыли, и скоро их совсем не стало видно в дрожащих бликах, и только слышался звон банджо и песня:

...Ты, не склоняя головы,
Смотрела в прорезь синевы
И продолжала путь...


очень я расстраивался. да.