о Солженицыне и русском языке

[avva]

Попробую добавить немного к предыдущей записи. Наверняка выйдет сумбурно, но как уж выйдет.

Почему мне неприятны глумления над языком Солженицына, над его намеренными архаизмами и "странным" синтаксисом?

Не потому, что я ревностный поклонник художественного творчества Солженицына. Нет. Это творчество и в особенности стилистика Солженицына мне очень интересны, я их уважаю, но отношусь к разным вещам по-разному и ни к чему — с беспрекословным обожанием. Скажем, чтобы забить одну вешку наугад, я ставлю Набокова намного выше Солженицына — как писателя.

Солженицын-идеолог всегда мешал Солженицыну-писателю, всегда заслонял его. После того, как период обязательного почитания Солженицына в "самиздате" или в первых перестроечных публикациях пошёл на убыль, довольно быстро, где-то в начале 90-х, сложилось следующее "общее мнение": Солженицын плохой писатель, и всё признание, которое он получил, пришло к нему только благодаря идеологическому аспекту его книг. Когда в самом конце 80-х идеологический аспект перестал идти в ногу с "прогрессивной частью общества" (вспомним эссе "Как нам обустроить Россию", принятое в основном с вежливым недоумением, и всё практически, что он делал после возвращения), от Солженицына в этом общем мнении ничего не осталось, т.к. писателем он ведь был никаким. Он стал смехотворной фигурой, над которой полезно и радостно глумиться и подшучивать.

Мне же это общее мнение всегда казалось несостоятельным. Мощная и очень особенная стилистика Солженицына сыграла огромную роль в его литературно-политической карьере, начиная с "Одного дня Ивана Денисовича", который был и остаётся просто очень хорошей повестью. Даже "ГУЛАГом", я убеждён, зачитывались не только из-за перечисления лагерей, сроков и пыток, а в очень большой степени и благодаря могучему и вполне литературному авторскому голосу, который связывал сухие факты в гигантское поражавшее воображение целое, куда большее суммы его частей. В 90-х же годах эта стилистика у Солженицына вовсе не перехлестнула через край, не стала само-пародийной (сравните язык "200 лет вместе" и "Матрёниного двора", скажем!): просто идеологическая составляющая, служившая точным ориентиром и маяком для "прогрессивной интеллигенции", куда-то то ли исчезла, то ли перешла на совсем немодные и непрогрессивные пути, поэтому стилистика — для таких читателей — стала куда более заметной.


Теперь о самой этой стилистике, о Солженицыне-литераторе. Позволю себе довольно поверхностную характеристику, без попытки глубокого анализа — ведь рассуждаю я как раз о том, за что "цепляется глаз".

За что же он цепляется? Солженицын: а) странно строит предложения; б) использует много архаичных и полу-архаичных слов; в) существующие слова странным образом составляет вместе.

Но на деле, если присмотреться, окажется, что в первом пункте ничего особенно "сермяжного", "деревенского" нет. Синтаксис Солженицына часто необычен, да, но не более того; уже согласно сложившемуся из других пунктов стереотипу его считают архаичным. На деле ничего архаичного в нём нет. Далее, архаичными словами Солженицын на самом деле не злоупотребляет. У него нет, например (наугад беру) таких слов, как "зане". А в авторской речи нет деревенских диалектизмов типа "нетути".

Я открыл сейчас "Один день Ивана Денисовича" на первой попавшейся странице и посмотрел в первое попавшееся место: "Вот этой минуты горше нет - идти на развод утром". Вместо этого "горше" должно было, казалось бы, стоять универсально-нейтральное "хуже". "Горше" вместо него — стилистический штришок, часть стилистики Солженицына. Но "горше" — это не "зане" и не "нетути", это живое слово! Даже, я бы сказал, необычно живое на этом месте, непривычно цветное — на месте ожидаемого клише "хуже нет".

Вот из десятков тысяч таких "горше" и складывается стилистика Солженицына; архаичности в ней не так уж много, а много - широты словарного запаса, неожиданного словоупотребления, неприятия сложившегося стандартно-железобетонного литературного языка. А именно, языка соцреализма.

Почти вся проза, написанная за последние 40-45 лет по-русски, написана языком соцреализма: либо вдоль него, либо поперёк, отталкиваясь от него, но всё равно опираясь при отталкивании. Возможно, "язык соцреализма" — неудачное название; я имею в виду не идеологию, а именно язык, синтаксис, наборы стандартных эпитетов, фразеологизмы, словотворчество, мера эмоциональности в предложениях и так далее и так далее. Были, конечно, и попытки выйти из этой колеи: например, всё движение писателей-деревенщиков можно считать такой попыткой, или, скажем, "Москву-Петушки". Только вот у деревенщиков это не очень получилось, а вот у Солженицына получилось и получается, и одно это уже делает его стилистику для меня очень интересной, даже несмотря на то, что вовсе не всегда она мне именно нравится (в скобках: у Ерофеева тоже получилось; и, конечно, у Набокова в его русских вещах тоже, но по совсем другим причинам и в совсем других обстоятельствах).

(перечитав написанное до сих пор: это всё очень сумбурно, и, возможно, неубедительно, но так пока получается; по мере сил и времени буду в будущем уточнять)

Теперь немного о странных словах, о чтении Даля, о "Словаре языкового расширения" итп.

Русский язык сейчас так же богат, как был он богат пятьдесят и сто лет назад. Но литературная традиция в её отношении к русскому языку и особенно к его развитию за последние 80 лет очень сильно окостенела по сравнению с 19-м и особенно 18-м веками. Я убеждён (вне всякой связи с Солженицыным) в том, что традиция эта, регулирующая словоупотребление и вхождение новых слов в "высокоштильный", "литературный" язык — тяжело больна окостенелостью и узостью, наследием именно что стилистики соцреализма. Ей (традиции этой, а не языку вообще) не хватает гибкости.

Я писал об этом много раз в прошлом, и сейчас нет сил разворачивать всю цепочку аргументов, поэтому позволю себе только привести один вполне тенденциозный и ничего не доказывающий пример. В английском языке ещё 10 лет назад слово browser имело только одно значение: человек, который стоит в библиотеке около полок и листает книги. При этом слово это было весьма редким и малоупотребительным. Сейчас, как мы знаем, оно приобрело новый технический смысл, и в этом смысле стало вполне полноправным и стилистически нейтральным: его вполне может употребить, скажем, самая престижная газета страны, или президент в официальной речи. "browser" по-русски называют "браузер". Если бы русский язык был бы столь же гибок, как современный английский, его бы по-русски называли "смотрелкой" (или другим схожим термином).

Это само по себе звучит дико и смешно, но именно тот факт, что оно так звучит, и показывает окостенелость русской языковой традиции. "Смотрелка" существует в сленге компьютерщиков, но не вырывается из него в "литературный" язык и не может вырваться, потому что эстетические стандарты изменились и окостенели, и не позволяют пробиться в "официальную", "престижную" речь "смешным" неологизмам. Ведь на самом деле browser, когда появилось, было столь же смешным словом по-английски, как "смотрелка" или "гляделка" звучит по-русски (возможно, не столь же, замечу в скобках; возможно, стоит различать градации "смехотворности" неологизмов; неважно; это всего лишь один пример из сотен, которые можно предложить; может, и не лучший пример, но он достаточно хорошо демонстрирует главенствующую тенденцию); но в английском языке странное и смешное образование - на основании родной этому языку лексики - может быстро войти во все пласты языка и приобрести стилистическую нейтральность, а в современном русском языке оно обречено оставаться в сленге. Если же очень нужно использовать данное понятие в нейтральном языке, то современный русский языке предпочитает фонетическое заимствование - "браузер"; такие заимствования тоже туго входят в "высокоштильную" лексику, но гораздо легче по крайней мере, чем образования на основе своей родной лексики.

В современном русском языке трудно себе представить появление таких слов, как "вертолёт" или "лётчик" (неологизмов начала 20-го века, быстро вошедших в нейтральный пласт и "литературный" язык), не говоря уж о сотнях и тысячах самых обычных для нас сегодня слов, образованных в 18-м и 19-м веках.

Я ничего не имею против заимствования как такового, кстати, и против "менеджеров" и "ваучеров". Язык разберётся, что ему нужно, а что нет, какие-то слова приживутся, а какие-то "голкиперы" сменятся "вратарями". Вовсе не нужно пытаться как-то особенно запрещать "менеджеров" и "пейджеры" — вместо этого нужно освободить также дорогу в нейтральный и высокий стиль для "вратарей", "лётчиков" и "влияний" (слово, образованное по кальке от in-fluence в 18-м веке, и наверняка выглядевшее поначалу так же дико, как "смотрелка" сейчас) нашего времени.

Так вот, любые попытки преодолеть эту скованность языковой традиции, на мой взгляд, весьма полезны. А Солженицын всей своей стилистикой эту скованность ломает. И "Словарь языкового расширения" его в этом смысле — тоже очень полезная, и, кстати, очень интересная книга — для тех, кто действительно любит свой родной и очень богатый русский язык.

Всё, нет сил ещё писать, и даже перечитывать написанное. Возможно, продолжу в другой раз.

Comments

буквоедство

[oblomov-jerusal.livejournal.com]

Вертолеты появились в 50-е, вероятно, слово появилось не раньше.

Re: буквоедство

[pheophan.livejournal.com]

Игорь Сикорский построил первый вертолёт в 1939 году, если не ошибаюсь

Re: буквоедство

[avva.livejournal.com]

Спасибо. "Полузащитники" вместо первоначальных "хавбэков" тоже где-то тогда появились, впрочем. Ещё не совсем пропащее время было, по сравнению с сегодняшним днём ;) (я сильно утрирую, конечно)

Re: буквоедство

[scolar.livejournal.com]

В 50-х?! Поищите что-нибудь про Сикорского и Камова, да? В 1909-м году Сикорский построил первый прототип вертолёта, поднявшийся в воздух. Камов сделал первые свои прототипы в 20-х годах... Сикорский в 1937-м промышленный выпуск, вроде, начал...

Ну, например, вот это:
http://www.avia.ru/press/2002/aug/13aug-5.shtml

[scolar.livejournal.com]

"...благодаря идеологического аспекта" - это подражание герою поста?

[avva.livejournal.com]

Нет, это я просто писал торопясь, по ходу дела многое исправлял, а времени перечитать или вычитать не было, как и написал.

[murzuk.livejournal.com]

Думаю, что дело не в узости рамок, определяющих, что является литературным языком, а что - нет, а в обеднении разговорной речи, её универсализации.
Что касается "гляделок" и "смотрелок", то в первый раз такое слышу. Интересно, а какие ещё русские аналоги заимствований из английского люди употребляют в разговорной речи?

[ex-makaroff405.livejournal.com]

я чаще встречал слова "ходилка" и "бродилка", нежели "гляделка" и "смотрелка".

[(Anonymous)]

По поводу Солженицина, хоть и сумбурно, но очень верно. А насчет браузера, самолета и вертолета трудно согласиться. Во-первых, слово "самолет", видимо, существовало до изобретения в виде "ковра-самолета", а "вертолет" был придуман по аналогии. Кроме того темпы перевода компьютерной документации, обязанные быть не менее быстрыми, чем оригинальная терминология, просто не могут позволить смаковать варианты переводов, не говоря о том, что технические способности часто не в ладу с языковыми. Поэтому, наверное, фразу "Если бы русский язык был бы столь же гибок, как современный английский..." лучше бы переформулировать как-нибудь так: "Если бы компьютеры были придуманы в России, то слово 'выискивалочка' и другая тысяча специальных слов заставила бы американцев потрудится над их переводом". Вы же не считаете (как один мой знакомый, поощряющий детей "забывать" русский язык), что русский язык принципиально не позволяет ясно сформулировать мысль и потому допустить "на нем" изобретение компьютера просто невозможно?

[mz1313.livejournal.com]

Если я ничего не путаю, самолетами до определенного момента называли корабли. Еще до появления самолетов в нашем сегодняшнем понимании (летают которые, то бишь) :-))

[msh.livejournal.com]

Броузер бы назвали смотрелкой только если бы его придумали в каком-нибудь НИИ или хотя бы своровали, перевели и заставили называть смотрелкой приказом. А так он приехал уже вместе с названием.
Ни в каком сленге броузер смотрелкой не называют.

С остальными заимствованиями проблема типа слова "файрвол", которое так пытались заменить на исконно русское слово "брандмауэр". Перестали вроде, к счастью. Ну можно заменить "ваучер" с потерей части смысла на слово "талон", но оно же такое же инородное.

А там где уже есть точный аналог - в сленг часто переходит перевод. ну типа программы все же большинство людей собирают, а не билдят (я говорю билдить, правда). И редактируют, а не эдитят.

Это же естественный процесс, бороться против этого смешно и нелепо. Пусть вон идут в лекарственную лавку, учат снадобщика как правильно жопную трубку называть.

[muchkap.livejournal.com]

да, "ваучер" это тоже хороший контрпример. если есть хотя бы минимальный контекст, то легко заменяется словом "чек": "чековый аукцион".

[arbat.livejournal.com]

Кроме того, тут еще такая история - где предмет изобрели, там его и называют. Браузер называется браузером не оттого, что русский язык окостенело не позволяет придумать подходящего слова, а потому, что слово уже было. Тот, кто его построил - его назвал. Можно, конечно, встать в позу как французы и открыть битву за родной язык против родного народа - но смысла-то? Идея считать заимствование слов национальным позором - очень молодая и исключительно идиотская.
Кроме того, русский язык позовляет довольно творчески исказить транслитерацию и "обрусить" слово. От армейского "есть" до "аськи".
Наконец - все, что изобрели в России - там и назвали. Sputnik, gulag, perestojka, glasnost. Все в порядке.

[(Anonymous)]

Исконно русское слово "брандмауэр" - это сильно.... на самом деле еще одна иллюстрация того, что заимствования - являние совсем не такое новое, как может иногда казаться. О чем автор уместно упомянул...

Ярослав

[stas]

Смотрелкой не слыхал, а бродилкой вполне называли. Но не прижилось. А жаль - мне нравилось...

[pe3yc.livejournal.com]

Ну уж нет.

За Платоновым, например, я готов признать своеобразие и собственный стиль, несмотря на полное пренебрежение им всеми стилистическими канонами, а за Солженицыным - нет.

Потому что все его потуги выглядеть оригинальным совершенно ничем не подкреплены - он, в отличие от того же Платонова, не мыслит оригинально, поэтому неспособен и писать оригинально. И никакие приписываемые ему заслуги в борьбе со стандартным языком оправдать его не могут, - стилистика сама по себе не может заменить художественную задачу. Как писатель Солженицын не "чуть ниже Набокова", а полный и абсолютный ноль, недалеко ушедший от графоманов с прозы.ру.

Никаких доводов в пользу несостоятельности "общего мнения" ты привести не потрудился. Оживляли и обогащали язык многие и помногу, и Солженицын в этой деятельности в упор не виден, - не говоря уже о том, что эта работа не совсем совпадает с литературой, а Солженицын всерьёз считает себя именно Большим Писателем, а не Великим Расширителем.

[atrey.livejournal.com]

Мне тоже так кажется

[muchkap.livejournal.com]

спасибо, очень интересно!

только не хочется сразу соглашаться с "окостенелостью русской языковой традиции". отсутствие в некоторых языках своих слов для обозначений иноязычных значений может быть следствием не только окостенелости, но и многих других факторов. в технической лексике это часто вопросы стандартизации. также важны звуковые и смысловые ассоциации. допустим, "смотрелка" звучит слишком по-детски. как "считалка".

а вот – не стопроцентный, но всё же – контрпример на "смотрелку": "поисковик". 6700 запросов яндексу за месяц, встречается и в новостных лентах. а в окостенелом английском, наоборот, "searcher"а нет:)

[stas]

search engine есть. В русском - калька "поисковая машина", от неё, видимо, и "поисковик". А потом уж "искалка" :)

[rydel23.livejournal.com]

горше (bel), гірше (ukr)... по-моему просто белоруссизм (?) или украинизм. Конечно, к фразе внимание привлекает. Но мне не нравятся, когда писатели пытаются заострить внимание на какой-то фразе такими вот методами.

[arbat.livejournal.com]

угу. белоруссизм?
редька горькая, но хрен еще... еще что? как надо? горчее? а?

[sheb.livejournal.com]

Почти вся проза, написанная за последние 40-45 лет по-русски, написана языком соцреализма: либо вдоль него, либо поперёк, отталкиваясь от него, но всё равно опираясь при отталкивании.

В основном да, но был, к примеру, Саша Соколов.

Только не говорите, что Солженицын великий писатель в отличие от С.С. По-моему, всё наоборот. По-моему, Солженицын просто скучен до неимоверности. За исключением разве что "Одного дня" (когда он был ещё молодой и задорный :) и "Архипелага" (который лично мне интересен исключительно как популярное исследование - а солженицынского расширенного русского языка там, насколько я помню, минимум - или я просто не обращал внимания).

[mz1313.livejournal.com]

Почти со всем, написанным о Солженицыне, согласен. Я его тоже очень люблю, причем не только и не столько "Архипелаг" - его читал больше с познавательными целями - сколько романы и рассказы. "Матренин двор", "Раковый корпус", "В круге первом" - очень сильные вещи. Я почти не читаю мемуарную литературу, а вот "Бодался теленок с дубом" прочитал с огромнейшим удовольствием. Язык тяжелый, но интересный.

А вот с тезисом об окостенении языка не согласен. Достаточно сравнить с классической статьей Оруэлла об английском языке, чтобы увидеть разницу - огромный скачок, который произошел в языке со сменой государственного строя. Разговорная речь изменилась почти до неузнаваемости, появилась куча новых понятий и слов для них. Пусть "гляделка" или "реально, чисто конкретно, в натуре" режут кому-то ухо - вполне возможно, что лет через "...дцать" они станут нормой. И уж совсем мне непонятно (к уважаемому Avva это не относится), когда жалобы идут в контексте "нам, воспитанным на языке Чехова, Толстого, Достоевского, новояз режет ухо". Если хотите язык Толстого и Чехова, то о каком обновлении русского языка можно вообще говорить?
Кстати, существует редчайшая запись - голос Толстого на фонографе. На ФОНОГРАФЕ, господа, а не на "записезвуке", например. Так чем же плох браузер?

попытки

[graf-g.livejournal.com]

По-моему, Вы несколько противоречите сами себе. Очень рад, что Вы верите в то, что язык сам разберется. Ну так и не надо, значит, ему помогать неуклюже со всякими "предведать", "деготный" и "наопрокидь".

язык сам разберется

[agavr.livejournal.com]

к сожалению, вне проектного, созидательного делания это очень маловероятно. вспомним, как карамзинисты создавали язык русского сентиментализма по примеру французского галантного языка. коли не было годного русского слова, они переводили соответствующий слова по корням. вот и появлялись эти странные, чужеродные слова, казавшиеся современникам нелепой выдумкой - "трогательный", "влияние" и тому подобные. а уж как букву "ё" из о-умляут вычудили - это просто какой-то малоприличный кунштюк.

сама собой любая система только упрощается, обкатывается как голыш в прибое. думаем ли мы, что русской лексике стоит пообкататься, упроститься, сократить словарный запасец?

[agavr.livejournal.com]

собственно, Солженицын - практически ежинственный пример того "языкового сопротивления", которое было так сильно в любой национальной республике, особенно славянской. на украине или в белоруссии было достаточно хорошо владеть титульным языком и польщоваться им в бытовой и эстетической практике, а с русским всё было сложнее...

простите, офтопик

[mik-matt.livejournal.com]

А чем сейчас Солженицын занимается, не знаете случайно?
Пишет что-нибудь?

Окостенелость

[schtschi.livejournal.com]

Мне кажется , что за последние лет 10 русский язык приобрел много "бандитизмов" . Или может эти слова просто стали использоваться в другом значении ?

Приложеньице запущено

[(Anonymous)]

А мне жалко гибели "приложеньиц". Все фыркали и плевались на приложеньица, но никто не мог мне объяснить, почему они находят это слово смехотворным, а слово апплет - нет.
Вот и нет больше приложеньиц. А они были такие трогательные. Остались одни апплеты, да и то...

TLKH