Ни о какой безапелляционности в моих высказываниях не может быть и речи!

Не "подстрекал", а "оскорблял и унижал". Очень большая разница: словесное оскорбление есть само по себе действие. "Я звезда, а ты..." - и готово, дело принято к рассмотрению.

From:

Я только что испытал чувство страшного унижения, читая Ваше сообщение. Готовы платить?

From:

идите в суд, Вас там выслушают.

From:

Ну, чтоб идти в суд - нужен закон, чтоб, дескать, если кто кого нехорошим словом обидел, то - чтоб платил. Желаете?

From:

чтоб платил — нет, не желаю. финансовый вопрос, как и квартирный, людей очень портит.
но какой-то механизм, обеспечивающий arbitration или хотя бы корректное выяснение отношений, был бы желателен. т.е. обозвал публично — будь добр объясниться публично.

From:

Ясно. А вдруг он не захочет объясняться, да еще усугубит - пошлет на хуй?

From:

а вдруг вор в тюрьму не захочет? что тогда?

From:

ВЫ предлагаете вырвать у него извинения силой?

From:

такое впечатление, что Вам то ли делать нечего, то ли всё равно, с кем и о чём спорить. :)

я не предлагал ни у кого "вырывать" ничего силой. силой можно доставить "обидчика" в соответствии с законом в публичное место для публичных объяснений с "обиженным" (буде строптивец, по Вашему сценарию, откажется объясняться и пошлёт на хуй). в присутствии, разумеется, такое посылательское поведение карается (уже как неуважение к присутствию). то есть ответ держать всё же придётся. но ответ, а не принудительные извинения: человек, считающий себя правым, вправе внятно и без грубости изложить свою точку зрения. а остальное — вопрос public disclosure и, соответственно, общественного мнения. при достаточно отработанном протоколе вполне может работать.

From:

А тех, кто доставляет на извинения - назвать Министерство Контроля за Неправильными Мыслями и сотрудников нарядить в форму с серпами и молотами, ну или дать повязку со свастикой.

From:

уймитесь, наконец.
купите себе остров с папуасами или, на худой конец, замороженную курицу.
перед употреблением курицу разморозьте.

From:

Разумеется! Еще бы: мое сообщение содержит грубые оскорбительные высказывания в Ваш адрес, имеющие целью унизить Вас, причинить Вам моральные страдания и опорочить Вас перед общественностью в средствах массовой информации. Любой суд без колебания приговорит меня к крупному штрафу. Если, конечно, Вы не согласитесь принять мои самые искренние и глубокие извинения.

From:

Намекаете, что только я не умею правильно определять - что можно говорить, а что нельзя? Эк Вы меня. А кто - умеет? Кто будет решать - каким именно образом оскорблять запрещено? ПОделитесь - кто будет устанавливать какая речь позволена, а какая - наказуема?

From:

Помните, что говорила Ахматова: "Воспитанный человек не может обидеть кого-то нечаянно. Он может сделать это только нарочно."

Поэтому, когда хотите кого-то обидеть, старайтесь избегать грубых и неприличных слов, а пользуйтесь тонкой иронией: она разрешена законом всегда и везде.

From:

я спросил - кто, по-Вашему, имеет право определять - что можно говорить, а что - нельзя?

From:

Сначала это имеет право определять бабушка, которая шлепает по попе за плохие слова, принесенные с улицы, потом это право имеет учительница, которая ставит двойку по поведению за нарисованную на доске свастику, рожицу и подпись "Вовка - фашист". Затем право определять имеет девушка, которая дает пощечину за слово "телка", ну и так далее. Одним словом, что можно говорить, а что нет, определяет обычай, на основе которого пишется закон, а на основе писаного закона для взрослых людей это определяет судья.

Я думал, Вы знали, поэтому и говорил о воспитании.

From:

То есть, если обычай запрещает ругать СССР и его правительство, то и славно, что есть статья, которая карает за заведомо ложные измыщления, порочащи родной социалистический строй?

From:

Про то, что это "славно", я ничего не говорил. Есть обычаи, которые людям хочется изменить. Кроме того, нужно различать, с одной стороны, оскорбление и клевету, и критику, с другой стороны.

В СССР был обычай, что правительство критиковать было можно вплоть до министерств и лично министров - вспомните все эти "Фитили" и статьи в ЛГ. Ставить же под сомнение деятельность правительства в целом было нельзя. Также нельзя было критиковать КПСС выше, кажется, секретарей райкомов или, максимум, провинциальных горкомов. Это был обычай, который многим казался неправильным, и в сегодняшней России можно критиковать любую государственную инстанцию.

Что же касается оскорблений и клеветы, то это несколько другая область, чем критика: и в СССР, и в нынешней России, и в других странах были и есть обычаи и законы, которые определяют и запрещают такие вещи.

From:

Золотые слова. А теперь объясните:
- как именно Вы намерены отличить оскорбление от критики
- почему оскорбление должно быть запрещено
- кто именно будет заниматься определением - что критика, а что оскорбление

И последнее: готовы ли Вы, что заниматься этим будут люди с совершенно иной точкой зрения, чем Ваша?

From:

В жизни я обычно отличаю оскорбление от критики по двум основным признакам. Во-первых, слова, которые употребляются: это формальный признак. Во-вторых, намерение говрящего - это критерий интуитивный, но не менее важный.

Если, например, друг мне говорит: "Ты дурак! Упустил такую возможность!" - то я не восприму это как оскорбление, потому что знаю, что он жалеет вместе со мной о моем промахе, а фамильярное обращение между друзьями позволительно. Если же какой-нибудь незнакомый лжеюзер меня назовет "смердяковым" за то лишь, что я эмигрант с демократическими взглядами, то я обижусь и разговаривать с таким человеком больше не буду, потому что его единственной целью было меня уничижить.

Примерно так же и в обществе. Одно дело написать: "Отсутствие необходимых реформ ведет к застою" - это критика, такие письма в эпоху СССР люди писали в ЦК тысячами, и ничего им за это не было (толку, правда, тоже); другое дело кричать: "Брежнев дурак и развалил страну!" - это оскорбление.

Законы против оскорбления необходимы, потому что оскорбление и унижение другого - это однозначный вред. Оскорбленный человек страдает, это же очевидно, каждый это испытывал на себе.

Определением занимается прежде всего тот, кого оскорбили - он это чувствует непосредственно. Если дело доходит до суда, то судья и решает: сказал грубое слово? - сказал, вот к этому слову в словаре пометка груб., простореч. С целью оскорбить? - Нет. - Готов извиниться? - Да.

Вот так примерно.

Я не думаю, что у законодателей и судей точка зрения может быть совершенно иной, чем у меня, - общество то же, обычаи те же, язык тот же: с чего бы им быть совершенно другими? Вы, наверное, имели в виду, что на судей иногда оказывают давление в каких-то политических целях. Но это называется беззаконие, а не нормальный порядок вещей.

From:

На сем спор можно заканчивать.

From: