о наводящих вопросах

"В одном новаторском эксперименте (R.D.Clark & Hatfield, 1989), привлекательный мужчина или женщина подходили к представителю противоположного пола на территории университетского кампуса и задавали ему один из трех вопросов, выбранный наугад: "Я не раз замечал тебя на кампусе. Ты мне очень нравишься. (а) Идем сегодня вечером на свидание? (б) Приходи сегодня вечером ко мне домой? (в) Ты переспишь со мной сегодня?" Среди женщин, которых позвали на свидание, примерно 50% согласились; из тех, кого позвали домой, согласились только 6%; а из тех, кого позвали в постель, не согласилась ни одна. Среди мужчин, которых позвали на свидание, примерно 50% согласились (такой же процент, как у женщин), 69% согласились придти к женщине домой, и целых 75% согласились переспать с ней в ту же ночь. Эти результаты с тех пор были повторены и представляются устойчивыми."

Английский оригинал -

( Read more... )

Buss, D. M., & Schmitt, D. P. (1993). Sexual Strategies Theory: A contextual evolutionary analysis of human mating. Psychological Review, 100, 204-232.

P.S. Несколько мыслей в сторону:

1) В процитированном отрывке особо примечательно слово "целых".

2) Меня грызло смутное ощущение того, что фраза из эксперимента мне откуда-то знакома. Наконец, меня осенило - я это слышал в какой-то песне. И действительно: Touch and Go - Would You Go To Bed With Me.

3) Противоречащие данному эксперименту результаты приводит в главе 'Ты их просто спрашиваешь?' своей книги известный социолог Р. Фейнман.

о тайном и явном (размышления вслух)

Предположим, я знаю секрет, который может стоить мне жизни, потому что очень влиятельные люди не заинтересованы в том, чтобы этот секрет был раскрыт. Например, я - бухгалтер мафии, и знаю все их швейцарские счета; я хочу отойти от дел, но тогда мафия заинтересована в том, чтобы меня убить, потому что - зачем лишний риск. Я со своей стороны могу угрожать тем, что в случае моей смерти или исчезновения секрет будет раскрыт. Но могу ли я гарантировать серьезность своей угрозы? (если угроза не серьезна, меня точно прикончат).

Например, я могу положить письмо в банковский сейф и оставить инструкции у адвоката на случай смерти. Но давайте теперь заменим "мафия" на "государство", и предположим, что возможности секретных служб государства неограниченны (по крайней мере внутри страны). То есть, если очень надо, сейф вскроют, адвоката арестуют итд. Я могу пытаться скрыть, какой это банк и адвокат, но меня перед смертью будут пытать и все узнают.

Предположим, есть сайт (находится за пределами страны), который обязуется разослать письмо на данный список адресов (СМИ ипр.), если не получит от меня очередного еженедельного подтверждения о том, что я еще жив. Такие сайты уже существуют сегодня. Но это не очень помогает: из меня можно пытками выбить адрес, куда слать подтверждение, и пароль (или секретный ключ ипр.), убить меня, и продолжать посылать его каждую неделю. Предположим, есть друг за границей, с которым я говорю каждый месяц и подтверждаю, что еще жив. Тогда меня можно так сломать пытками, что я в очередной раз поговорю с ним и убежу, что из-за каких-то правдоподобных обстоятельств (типа ухожу в монастырь в Тибет) не смогу с ним больше связываться, но волноваться не надо.

Выходит, эта задача вообще не имеет решения? Что бы я ни придумал в качестве подтверждения того, что я еще жив и здоров, из меня это можно выбить пытками, а потом симулировать.

P.S. Мда, судя по всему, я наткнулся на наболевшую тему... :)

P.P.S. Есть много предложений, как заставить "их" пожалеть о том, что они меня пытают/убивают. Но хочется ведь не этого, а немного большего: чтобы "они" заранее понимали, что покушение на меня неизбежно приведет к разглашению информации - чтобы у них не возникло даже соблазна. Цитируя собственный комментарий в одном из ниток, "Как сделать себя неприкасаемым (пользуясь угрозой раскрыть очень важный секрет), не исчезая?"

каковой

Language Log пишет об одном употреблении (англ.) слова which, которое любил употреблять писатель David Foster Wallace. Сейчас оно, вообще говоря, звучит несколько архаично. Вот несколько примеров, которые они цитируют:

"…and an enormous serpentine line of fans with cameras and autographable memorabilia has formed at the Impressive booth, which line Ms. St. Claire appears for the moment to be ignoring …"

"Among the circumstances that terrify a condemned criminal, the short time he has to live is one; which time, by the influence of terror, is made to appear still shorter than it is in reality."

Любопытно отметить, что у этой фразы есть очень точный русский аналог, а именно слово "каковой" с существительным. Как и в английском языке, эта конструкция, во-первых, часто употребляется в бюрократическом языке, а во-вторых - в обычной литературной речи звучит несколько архаично. Вот несколько примеров:

"На каковое имение, принадлежащее отцу его, представлен уже от него в доказательство крепостной акт..." (определение суда из "Дубровского" Пушкина)

"Образ Зевса, каким он представлен в первой книге «Илиады», вел руку Фидия своею зиждительной формой, каковая форма сообщается и человеку, созерцающему изваяние царя богов." (Вяч. Иванов, "Форма зиждушая и форма созижденная")

Мысли в сторону:

1) В комментах у Language Log обсуждают возможное латинское происхождение этой английской конструкции. Любопытно, могла ли русская конструкция тоже быть калькой с латыни; с другой стороны, есть ли французские/немецкие аналоги этого же выражения? Возможно, они могли послужить источником? (вряд ли английская фраза могла им быть)

2) Насколько случайно то, что и в английском, и в русском эта конструкция становится архаичной в 20-м веке? (она и раньше не была очень распостраненной, но все же намного более). Можем ли мы тут заподозрить своеобразное глобальное распостранение синтаксической моды, действующее одновременно в разных языках? С другой стороны, есть объяснение проще: если верно то, что использование этой фразы прямо подпитывалось знанием латинского языка, то неудивительно, что в 20-м веке оно пошло на убыль.