о слове бира

Мне очень понравилась запись - в блоге об ивритской этимологии - о слове בירה "бира", которое в современном иврите означает "столица", но, как оказывается, это значение изобретено лишь в начале 19-го века. В библейском тексте, где это слово чаще всего используется в рассказе об Эстер - книге Есфири - в применении к Сузам, его следует понимать, согласно этой записи, как "дворец" или "крепость", различая Сузы как город и королевский дворец, находящийся в Сузах.

Вместе с тем меня настораживает немного утверждение автора, что до недавнего времени это прочтение - "дворец", "крепость" - было стандартным, и только после того, как новое прочтение "столица" было внесено еврейскими комментаторами в начале 19-го века, оно стало проникать в переводы, в том числе и христианские (так, в Синодальном переводе - "в Сузах, городе престольном"). Возможно, автор подразумевал переводы нового времени, а не вообще? Действительно, в King James Version мы видим, например, в Эсф. 1:1 "when the king Ahasuerus sat on the throne of his kingdom, which [was] in Shushan the palace". Но в Вульгате, например, используется слово civitas, которое, если я верно понимаю, именно "город", а никакая не крепость. В Елизаветинской церковнославянской библии (середина 18-го века, но основана на более древних переводах) написано "въ Сусехъ граде". В Острожской библии (1581 г.) - "въ Сусе граде". Да и по-английски, в первой английской Библии Виклифа (конец 14-го века) - "the citee Susa was the bigynnyng of his rewme".

Выходит, что слово "бира", по-видимому, прошло через три версии перевода, а не две: "город" в древних переводах вплоть до средних веков; "дворец" в ученых переводах нового времени; и "столица" в последние два века - хоть и не универсально. Интересно не только то, как под влиянием еврейских комментаторов 19-го века появляется версия "столица", так и то, когда и почему (возможно, под влиянием еврейских комментаторов средних веков?) появилась версия "дворец", сменившая "город" более ранних переводов.

о прививках

Вот эта запись (англ.) очень заслуживает внимания любого, кого интересует тема прививок, по-моему.

Я даже думаю, что было бы полезно перевести ее полностью и опубликовать по-русски; к сожалению, сам я не смогу найти для этого время.

о словах: кроме

Словарь Даля:

КРОМ м. засыпной ларь, закром или засек. [...] Крома, кромка, кромочка, кромина, кромица ж. край, кайма, рубежная полоса; угол бруса, ребро, грань. [...] Кроме чего, нареч. вне, извне, снаружи, не внутри; опричь, не считая, окроме, исключая, за исключеньем. Покинь его кроме ограды. Есть много охотников, кроме нас. Кромешный, крайний, либо внешний. Тьма кромашная, или просто кромешная ж. место душ внешних или грешных, ад. Кромешник м. обитатель кромешной; | стар. опричник. [...]

Что интересно:

1. Связь "кроме" с "кромкой" в современном языке не ощущается, "кроме" выделилось в совершенно отдельное от этого семантического гнезда абстрактное слово.

2. Первоначальное (по-видимому) пространственное значение "кроме" - извне, снаружи - теперь, очевидно, совсем исчезло из языка. "Покинь его кроме ограды" звучит совершенно непонятно. В Ожегове его, например, тоже нет.

3. Первоначальное значение "кромешный" - крайний, внешний. Очевидно, оттого, что главным образом использовалось в фразах "тьма кромешная" (в фиксированном значении "ад") и "ад кромешный", было переосмыслено; сейчас его в словарях определяют как беспросветный, непроглядный, тягостный итп. Забавно, что "ад кромешный", получается, некоторым образом "масло масляное".


P.S. Меня подтолкнула посмотреть это слово в Дале запись о переводе английского "short of". В английском "except" имеет абстрактный характер, а "short of" более метафорично - во-первых, в нем сохраняется пространственный образ, во-вторых, оно несет в себе идею неудачи, поражения, недостижения цели, подпитываемую особенно фразой "to come short of". Увы, это трудно передать по-русски, не внося длиннот; но мне показалось любопытным, что как минимум пространственный образ когда-то был и в "кроме", только выветрился со временем.

парадоксальное

neuraum напомнил о классической головоломке; наверное, все знают, но все равно напомню, потому что отличная:

Откуда берется дырка?



(Комментарии не скрываются - если хотите ответить сами, не подсматривайте)

немного о флеймах и сетевых дискуссиях

Неровные мысли о том, почему и как сетевые дискуссии так часто превращаются в флеймы, и как сетевой характер общения этому способствует. Я первоначально написал нижеследующее по-английски в англоязычной дискуссии об одной очень длинной и болезненной перебранке, которая протекает уже много недель в англоязычном ЖЖ; это попытка сказать то же по-русски. Мне кажется, что эти мысли применимы к большинству сетевых перебранок, которые я видел; с другой стороны, ввиду этой общности они почти тривиальны.

[в ответ на версию, что во всем виноваты тролли]

Я, пожалуй, с этим не соглашусь. Да, бывает, что тролли разжигают конфликт или поддерживают его, но далеко не всегда они играют важную роль. С троллингом дела обстоят так, что в большинстве случаев (не всегда, но обычно) тролль знает, что он тролль, и ведет себя так сознательно. Часто более важным оказывается то, что, как мне кажется, структура сетевого общения - как в ЖЖ, так и в других сетевых сообществах - построена так, что нередко она поощряет участников к тому, чтобы вести себя как тролли, не желая того сознательно.

Как и почему это происходит?

Как - посредством преднамеренно неблагожелательных толкований слов собеседника. Это верно и для споров между отдельными людьми, и для долгих перебранок между двумя "лагерями", причем в последнем случае к этому еще добавляется то, что неблагожелательное толкование слов участника "другой стороны" быстро превращается в общее место среди сторонников "нашей стороны", и помогает распалить следующий раунд схватки. Вообще говоря, то, что необходимо понимать слова собеседника как можно более благожелательно (a charitable reading) - конечно, общее место, но необходимость этого подчеркивается текущей историей снова и снова и снова.

Что же касается "почему", то лучшее объяснение, которое приходит мне в голову - это что публичность высказываний и споров неизбежно влечет за собой реплики, которые на самом деле адресованы к невидимому читателю. Комментарий B к записи или комментарию A на первый взгляд адресован A, и написан в форме обращения к A, но на самом деле B пишет его ради тех невидимых C, которые читают данную дискуссию. Стараясь убедить или впечатлить этих C, B неизбежно - даже не желая того сознательно - применяет ту тактику, которая помогает ему выиграть очки в предполагаемом сражении с A. В частности, если слова A можно прочитать так, чтобы с помощью этого прочтения было легко атаковать A, B может стремиться так их прочитать, и даже искренне верить в резонность такого прочтения. Если праведный гнев может с точки зрения B впечатлить невидимого читателя C, то B раздует в себе - совершенно искренним и честным образом - праведный гнев и выльет его на A.

Если на секунду представить себе, глядя на любой такой флейм, что невидимых C нет - например, что по какой-то технической причине все комментарии видны только их авторам и тем, кому отвечают - то очевидно, что такого накала страстей почти никогда не будет. Это не совсем чистый мыслительный эксперимент, потому что он меняет также сам фактор публичного характера дискуссии - но тем не менее, он показателен.

В реальной жизни бывает, конечно, что A спорит с B, желая на самом деле убедить какого-то другого C. Но такое обычно включает в себя лишь небольшое количество людей. Единственный вид не-сетевых дискуссий, который подвержен подобному фактору аргументирования ради незримых зрителей - это публичные дебаты (включая телевизионные); и не случайно, по-моему, они обычно очень жестко структурированы и подвержены модерированию.