мимоходом, мета-гомеопатическое

Я хотел написать первоапрельскую запись, в которой гневался бы на критиков гомеопатии и рассказывал, как много в ней хорошего.

Но не смог. Просто вот не смог написать достаточно убедительно. Запутался еще в начале, когда пытался найти какую-то недавнюю критику гомеопатии, от которой мог бы оттолкнуться и разругать ее. Поиск по ключевым словам в яндекс-блогах привел к одному лишь расстройству. Я даже выписал две хвалебные цитаты из тех, что особенно впечатлили, хотя искал-то критику: "Вообще, врачу своему доверяю, он меня никогда таблетками не пичкал, всегда только гомеопатия и физиопроцедуры...", и еще: "Про мумие не знаю, а вот гомеопатия точно помогает, говорю вам как врач, полностью разочаровавшийся в традиционной медицине и перешел в ряды гомеопатов".

Потом еще какой-то поиск привел меня в научный журнал "Троицкий вариант", где первая попавшаяся мне статья о гомеопатии начиналась словами "Так как материал о гомеопатии в предыдущем номере вызвал интерес, мы решили продолжить дискуссию и дать слово медикам, в той или иной степени благосклонно относящимся к гомеопатии, но гомеопатами не являющимися" (кроме "благосклонных" статей там, надо отметить, нашлось и несколько критических).

В общем, не нашел я цитат, от которых удобно было бы "оттолкнуться". Попробовал просто написать, не отталкиваясь, о том, как мне нравится гомеопатия и как пошла и наивна ее критика, и не смог, слишком неубедительно выходит. Несколько раз писал два-три предложения и стирал, так ничего и не вышло.

В черновике осталось только одно предложение, которым я хотел завершить запись: "Наука - штука хорошая, но своей головой тоже надо иногда думать".

банальный случай в америке

Я приехал в аэропорт Сан-Франциско, вернул прокатную машину, и вышел к платформе монорельсового поезда по направлению к терминалам. Платформа находится в одном зале со стойками прокатных компаний. По дороге от боковых дверей к платформе можно пройти сквозь участок, отгороженный стеной от большей части комнаты. Я пытался объяснить это словами, но у меня выходило очень многословно, так что вот иллюстрация, я говорю о проходе, который обозначен красным крестиком:



И вот я иду сквозь этот проход, и вижу, что там сидят и стоят несколько человек. На скамейке сидит женщина-негритянка средних лет и прижимает к себе большую коричневую сумку. Напротив нее прямо в проходе стоит полицейский в форме и еще один человек в униформе, по-видимому служащий одной из компаний по прокату, оба они белые. Я на это все не обращаю внимания, мыслями понукаю поезд, потому что боюсь опоздать на свой рейс. Прохожу мимо них, становлюсь у платформы и все равно неизбежно слышу их разговор, так что все-таки вспоминаю, мимо кого я только что прошел.

Женщина убеждает их отпустить ее, а они колеблются. Она именно убеждает: взволнованным голосом, но без ноток мольбы.

Женщина: "Почему вы не можете просто меня отпустить? Почему бы мне просто не уйти сейчас и все?"

Полицейский молчит. Служащий говорит что-то в том духе, что мол, мы должны быть уверены, что вы не вернетесь. Точную фразу я не уловил, только общий смысл.

Женщина: "Я не вернусь. Моей ноги здесь больше никогда не будет. Вы можете быть уверены. Я никогда сюда не вернусь."

Молчание.

"Я никогда не вернусь. Послушайте меня. Вы меня больше никогда не увидите. Я не вернусь".

Молчание. Полицейский бурчит что-то невнятное.

Молчание.

"Я никогда не вернусь. Никогда в жизни. Никогда в жизни. Никогда в жизни. (Never ever. Never ever. Never ever)."

Молчание.

(тише и более подавленно) "Я не вернусь".

Молчание. И внезапно эта тишина будто преображается, перестает звенеть. Еще никто ничего не сказал, но напряжение спало и участники беседы, которых я вижу боковым зрением, пошевелились, изменили позы, перестали быть статуями. Мне кажется, они что-то прочитали друг у друга в глазах.

Женщина, более будничным, тусклым тоном: "Я хочу позвонить своему адвокату".

Полицейский: "Вы сможете это сделать в участке". И начинает объяснять ей, что она арестована, и какие у нее есть права.

В этот момент открываются двери поезда - я не заметил, как он подъехал. Я затаскиваю в него чемоданы, и сажусь у дальней стенки, чтобы сквозь окно вагона еще раз на них посмотреть. Но ближайшее окно выходит на другую часть комнаты, и эту группу мне уже не увидеть. Двери закрываются, и я еду к терминалу.