об израильской тюрьме
Nov. 2nd, 2017 04:20 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
avvaПрочитал воспоминания доктора Леонида Уманского, психиатра, умершего в прошлом году. Уманский работал окружным психиатром в Иерусалиме, и в 2010-м году его арестовала полиция и обвинила в том, что он за взятки ставил ложные диагнозы ультрарелигиозным пациентам, чтобы те могли получать пособия. После 8 дней в тюрьме его выпустили под залог, шло следствие, потом прокуратура мурыжила дело еще 5 лет, не закрывая и не передавая в суд, а потом он заболел и умер.
Все эти годы он не мог вернуться к работе в государственных структурах (включая больницы), из-за комиссии минздрава, которая забанила его за сам факт расследования - официального обвинения не было. Эти воспоминания - его посмертная попытка восстановить доброе имя. Написано несколько безыскусно, ни живо и интересно - в том числе, мне кажется, для неизраильтян - автор объясняет местные особенности.
Одно из главных впечатлений по прочтении этого текста - подтверждение и так давно сложившейся у меня уверенности, что от полиции и судов в Израиле лучше всеми силами держаться подальше, а если уж судьба с ними сводит, ни в коей мере не рассчитывать на нормальное, резонное, человеческое отношение. Может, повезет и так выйдет, но лучше не рассчитывать. И найти хорошего адвоката.
Но если говорить более конкретно, то в рассказе Уманского три обстоятельства вызывают жестокими и вредными; о двух из них я и раньше неоднократно читал и слышал:
1. Практика держать дело открытым много лет, не подавая обвинительное заключение и не закрывая. Похоже на то, что полиция не платит никакой цены за такое поведение, а платят исключительно люди, жизни которых оказываются подвешенными на много лет. Иногда эта тема всплывает в политическом контексте: например, текущий министр обороны Авигдор Либерман жаловался на то, что полиция долгие годы "расследовала" дела против него, на самом деле держа их в запасе как средство давления и извлечения пиара против политика. При том, что я исключительно отрицательно отношусь к самому Либерману, эти его жалобы мне всегда казались справедливыми.
2. Использование полицейских подсадных уток в камерах. В иврите есть для этого отдельное слово, что-то вроде "побуждающий разговориться", но одним словом. Это обычно специальным образом обученные заключенные, которых подсаживают к арестантам и они стремятся вытащить из них признание или дополнительную информацию; при этом такое признание принимается судами, что меня лично изумляет. Не припомню, чтобы читал о такой практике в Америке или Европе, скажем - кто-нибудь знает? (я даже не соображу, как правильно назвать этого человека по-английски). По-моему, практически все израильтяне знают об этой тюремной практике (а уж преступники точно), так что "наивностью" такие признания если бывают, то не часто; подозреваю, что психологическое давление, запугивание итд. работает чаще. По-моему, это позорная совершенно практика.
3. Процитирую из рассказа:
"Пошел четвертый день. Все началась обычно и уже привычно – кандалы, уговоры, крики, потрясание кипой бумаг перед моим лицом. [...] затем в «допросную» вошла Лирон и радостно объявила, что мне разрешили свидание с дочерью, которая привезла для меня передачу из дома.
Через некоторое время в «допросную» вошла моя дочь. [...] Ее всю трясло, и я понял, что она была на грани нервного срыва. Какое счастье, что я – профессиональный врач-психиатр, а потому смог быстро оценить ее состояние и сразу начал выводить ее из нервного шока.
Я улыбался, я спокойно ей что-то рассказывал, спрашивал про погоду, про нашу собаку. Мы сели рядом, и так, обнявшись, тихонько покачиваясь, я как бы убаюкивал ее. Постепенно взгляд ее становился более осмысленным, и она принялась сбивчиво рассказывать, как накануне ей, на ее мобильный телефон, позвонила женщина-следователь и пригласила ее сегодня приехать на беседу со следователями, а заодно пообещала встречу со мной и разрешение передать мне сменные вещи. И вот они с мамой помчались сегодня в Лод, приехали ровно к назначенному часу, но их долго не пропускали и держали на солнце. Потом ее увели от мамы в здание, а мама осталась на улице.
В здании ее привели в комнату, в которой сидели три женщины, и те начали рассказывать ей, а потом кричать, какой у нее папа дерьмо, что он в полном дерьме, и опять, какой он дрянной человек, и опять, что он в полном дерьме, и что она просто обязана папу спасти, помочь ему, уговорить его сознаться во всем. Так продолжалось долго, около часа, пока моя дочь не выдержала и не расплакалась. Тогда одна из женщин велела ей взять сумку с передачей и идти за ней на встречу с папой, и по дороге напомнила, что папу обязательно надо уговорить сознаться во всем."
Вот это вот что вообще такое?
Все эти годы он не мог вернуться к работе в государственных структурах (включая больницы), из-за комиссии минздрава, которая забанила его за сам факт расследования - официального обвинения не было. Эти воспоминания - его посмертная попытка восстановить доброе имя. Написано несколько безыскусно, ни живо и интересно - в том числе, мне кажется, для неизраильтян - автор объясняет местные особенности.
Одно из главных впечатлений по прочтении этого текста - подтверждение и так давно сложившейся у меня уверенности, что от полиции и судов в Израиле лучше всеми силами держаться подальше, а если уж судьба с ними сводит, ни в коей мере не рассчитывать на нормальное, резонное, человеческое отношение. Может, повезет и так выйдет, но лучше не рассчитывать. И найти хорошего адвоката.
Но если говорить более конкретно, то в рассказе Уманского три обстоятельства вызывают жестокими и вредными; о двух из них я и раньше неоднократно читал и слышал:
1. Практика держать дело открытым много лет, не подавая обвинительное заключение и не закрывая. Похоже на то, что полиция не платит никакой цены за такое поведение, а платят исключительно люди, жизни которых оказываются подвешенными на много лет. Иногда эта тема всплывает в политическом контексте: например, текущий министр обороны Авигдор Либерман жаловался на то, что полиция долгие годы "расследовала" дела против него, на самом деле держа их в запасе как средство давления и извлечения пиара против политика. При том, что я исключительно отрицательно отношусь к самому Либерману, эти его жалобы мне всегда казались справедливыми.
2. Использование полицейских подсадных уток в камерах. В иврите есть для этого отдельное слово, что-то вроде "побуждающий разговориться", но одним словом. Это обычно специальным образом обученные заключенные, которых подсаживают к арестантам и они стремятся вытащить из них признание или дополнительную информацию; при этом такое признание принимается судами, что меня лично изумляет. Не припомню, чтобы читал о такой практике в Америке или Европе, скажем - кто-нибудь знает? (я даже не соображу, как правильно назвать этого человека по-английски). По-моему, практически все израильтяне знают об этой тюремной практике (а уж преступники точно), так что "наивностью" такие признания если бывают, то не часто; подозреваю, что психологическое давление, запугивание итд. работает чаще. По-моему, это позорная совершенно практика.
3. Процитирую из рассказа:
"Пошел четвертый день. Все началась обычно и уже привычно – кандалы, уговоры, крики, потрясание кипой бумаг перед моим лицом. [...] затем в «допросную» вошла Лирон и радостно объявила, что мне разрешили свидание с дочерью, которая привезла для меня передачу из дома.
Через некоторое время в «допросную» вошла моя дочь. [...] Ее всю трясло, и я понял, что она была на грани нервного срыва. Какое счастье, что я – профессиональный врач-психиатр, а потому смог быстро оценить ее состояние и сразу начал выводить ее из нервного шока.
Я улыбался, я спокойно ей что-то рассказывал, спрашивал про погоду, про нашу собаку. Мы сели рядом, и так, обнявшись, тихонько покачиваясь, я как бы убаюкивал ее. Постепенно взгляд ее становился более осмысленным, и она принялась сбивчиво рассказывать, как накануне ей, на ее мобильный телефон, позвонила женщина-следователь и пригласила ее сегодня приехать на беседу со следователями, а заодно пообещала встречу со мной и разрешение передать мне сменные вещи. И вот они с мамой помчались сегодня в Лод, приехали ровно к назначенному часу, но их долго не пропускали и держали на солнце. Потом ее увели от мамы в здание, а мама осталась на улице.
В здании ее привели в комнату, в которой сидели три женщины, и те начали рассказывать ей, а потом кричать, какой у нее папа дерьмо, что он в полном дерьме, и опять, какой он дрянной человек, и опять, что он в полном дерьме, и что она просто обязана папу спасти, помочь ему, уговорить его сознаться во всем. Так продолжалось долго, около часа, пока моя дочь не выдержала и не расплакалась. Тогда одна из женщин велела ей взять сумку с передачей и идти за ней на встречу с папой, и по дороге напомнила, что папу обязательно надо уговорить сознаться во всем."
Вот это вот что вообще такое?
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2017-11-02 03:34 pm (UTC)Я когда-то интересовался этой темой и собрал такую информацию: практически всё, что человек сказал полицейскому, не важно, в форме или в штатском, на улице, в участке или в камере, может использоваться в суде против него.
При этом если разговор не был записан и нет свидетелей и есть разногласия по поводу сказанного, то суды обычно верят полицейскому.
Т.е. буквально если вы говорили наедине с полицейским, он может потом сообщить, что вы ему в чем-то признались и суд это может принять.
Именно поэтому в скользких ситуациях вообще не рекомендуется общаться с полицейскими и вообще ни с кем до прибытия адвоката.
no subject
Date: 2017-11-02 04:46 pm (UTC)Насчет того, кому верят суды, однозначного ответа нет. В гражданском (равном) деле, видимо, поверят полицейскому. А в уголовном — слова полицейского никогда не были и не будут доказательством "beyond a reasonable doubt". И именно потому никакой полицейский не станет разговаривать с подследственным наедине.
no subject
Date: 2017-11-02 05:12 pm (UTC)По поводу полицейских: там приводился пример конкретного чувака, которого на основании слов полицейского осудили.
Он что-то пытался объяснить приехавшему на вызов полицейскому, так что их разговор видели соседи, но не слышали содержания.
no subject
Date: 2017-11-02 05:15 pm (UTC)no subject
Date: 2017-11-02 05:21 pm (UTC)Мужит утверждал, что никому даже в шутку не угрожал и ничего подобного полицейскому не говорил.
Суд поверил полицейскому.
no subject
Date: 2017-11-02 05:48 pm (UTC)https://www.youtube.com/watch?v=pGGXjlIxEgs
no subject
Date: 2017-11-02 06:02 pm (UTC)no subject
Date: 2017-11-02 10:26 pm (UTC)Адвокат, который говорит не разговаривать с entity_name без присутствия адвоката — это сильно. Всегда приятно услышать мнение совершенно незаинтересованной стороны :-).
А в реальной жизни наверняка можно набрать каких угодно примеров: не говорить с полицией, говорить с полицией, не говорить с полицией по вторникам, говорить с полицией только надев темный пиджак, и т.п.
Надо всегда включать голову! Короткий разговор с полицией иногда может быстро разрулить проблему (где-то в Фейсбуке было бурное обсуждение совета одного адвоката о реакции на требование полицейских предъявить содержимое сумки без достаточного основания, что законом квалифицируется как "незаконный обыск". Адвокат советовал тупо "поговорить" (то бишь, показать) и уйти, сэкономя время, нервы и деньги на адвоката. Очень много времени и очень много нервов!).
А если человек в стрессе, чувствует, что его взяли в "оборот", и тем более, если начали какие-то процессуальные действия, смысл и последствия которых он не понимает (как почти любой не связанный с юриспруденцией человек), тогда адвокат очень желателен, даже, наверное, обязателен.
Более того, опытный адвокат и на позднем этапе потребует не признавать доказательства, полученные ранее незаконным путем или с нарушением протокола.
no subject
Date: 2017-11-03 01:57 am (UTC)Например, там во второй половине выступает прокурор с 28-летним опытом, который рекомендует тоже самое: не общаться с полицией без присутствия адвоката. Естественно, этот прокурор говорит, что не хочет сажать невиновных, и я даже верю в его искренность (действительно не хочет). Но если он возьмет и почему-то поверит, что перед ним - преступник (хотя это и не так), описанные в видео трюки с легкостью позволят ему отправить подозреваемого за решетку. Как образно описывает спикер: "вы против меня как обычный человек с улицы на ринге против боксера-профессионала с многолетним стажем".
P.S. Конечно же, все описываемое в случае, если вас "взяли в оборот". К обычному общению с патрульными это не относится (если только они не подходят к вам в ситуации, когда вы, скорее всего, будете одним из подозреваемых в только что совершенном преступлении).
no subject
Date: 2017-11-06 08:27 am (UTC)no subject
Date: 2017-11-06 08:20 am (UTC)А что за шутка на 11:46, о ком он говорит?
no subject
Date: 2017-11-08 03:06 am (UTC)https://en.wikipedia.org/wiki/Larry_Craig_scandal
no subject
Date: 2017-11-08 03:19 am (UTC)no subject
Date: 2017-11-02 05:42 pm (UTC)---
Это в каких странах?
no subject
Date: 2017-11-02 05:58 pm (UTC)no subject
Date: 2017-11-02 06:57 pm (UTC)https://www.youtube.com/watch?v=shhyeIrvJAE
no subject
Date: 2017-11-06 09:22 am (UTC)Боюсь, следуя ему, в России рискуешь остаться с отбитыми почками (там кстати в той же лекции сравнивается полиция в штатах и в Италии, в которой сначала бьют,а потом допрашивают без всякой Миранды...)